Я же говорю, — терпеливо сказал Вася, — перестраивать живой организм, не меняя генетики.

Я же говорю, — терпеливо сказал Вася, — перестраивать живой организм, не меняя генетики.
   Поль не отрываясь смотрел на Ирину. Длинноносый Жора наливал ей шампанское. Ирина что-то быстро говорила, постукивая по бокалу смуглыми пальцами. Вася сказал:
   — А! Ты влюбился в Ирину! Очень жаль.
   — В какую Ирину? — пробормотал Поль.
   — Эта девушка — Ирина Егорова. Работала у нас по общей биологии.
   Полю показалось, что он упал.
   — Как так — работала?
   — Я же говорю — жаль, — сказал Вася спокойно. — Она уезжает на днях.
   Поль видел только ее профиль, освещенный солнцем.
   — Куда? — спросил он.
   — На Дальний Восток.
   — Налей мне вина, Вася, — сказал Поль. У него пересохло в горле.
   — А ты будешь работать у нас? — спросил Вася. — Сашка говорил, что у тебя светлая голова.
   — Светлая голова, — пробормотал Поль. — Высокий ясный лоб и спокойные глаза…
   Вася засмеялся.
   — Не грусти, — сказал он. — Нам всего по двадцать пять лет.
   — Нет, — сказал Поль, в отчаянии тряся головой. — Чего ради я здесь останусь? Конечно, я здесь не останусь… Я поеду на Дальний Восток…
   Тяжелая рука опустилась ему на плечо, и мощный бас Лина осведомился:
   — Это кто здесь поедет на Дальний Восток?
   — Лин, слушай, Лин, — сказал Поль жалобно. — Ну почему мне так не везет? А?
   — Ирина, — сказал Вася и поднялся.
   Лин сел на его место и придвинул к себе блюдо с холодным мясом. Лицо у него было усталое.
   Поль смотрел на него со страхом и надеждой, совсем как в старые времена, когда соседи по этажу, бывало, устраивали общешкольную облаву, чтобы изловить хитроумного Либер Полли и научить его не быть слишком хитроумным.
   Лин прожевал огромный кусок мяса и сказал басом, покрывшим шум на веранде:
   — Крестьяне! Пришел новый каталог изданий на русском языке. Желающих просят в клуб.
   Все повернулись к нему.
   — А что там есть?
   — Миронов есть, Сашка?
   — Есть, — сказал Лин.
   — А «Железная башня»?
   — Есть. Я уже выписал.
   — А «Чистый как снег»?
   — Есть. Там восемьдесят шесть названий, я не помню всего.
   Веранда стала быстро пустеть. Ушел Алан. Ушел Вася. Ушла Ирина с длинноносым Жорой. Она ничего не знала. Она даже не заметила. И она, конечно, ничего не помнила. И не вспомнит. «Жору вспомнит. Двухголового теленка вспомнит. А меня не вспомнит…» Лин сказал:
   — Несчастная любовь активизирует. Но она коротка, Полли. Ты останешься здесь. Я присмотрю за тобой.
   — А может быть, я все-таки поеду на Дальний Восток? — сказал Поль.
   — Зачем? Ты будешь ей только мешать и путаться под ногами. Я знаю Ирину, и я знаю тебя. Ты на пятьдесят лет глупее ее героя.
   — А может быть…
   — Нет, — сказал Лин. — Останься со мной. Разве твой Лин когда-нибудь обманывал тебя?
   И Поль подчинился. Он ласково потрепал Лина по необъятной спине, встал и подошел к балюстраде. Солнце зашло, на ферму опустились теплые прозрачные сумерки. Где-то близко играли на пианино и очень красиво пели на два голоса. «Эхе-хе!» — подумал Поль. Он перегнулся через балюстраду и тихонько испустил вопль гигантского ракопаука, потерявшего след.

Спутник был огромен. Это был тор в два километра в поперечнике, разделенный внутри массивными переборками на множество помещений. В кольцевых коридорах было пусто и светло, треугольные люки, ведущие в пустые светлые помещения, были распахнуты настежь. Спутник был покинут невероятно давно, может быть миллионы лет назад, но шершавый желтый пол был чист, и Август Бадер сказал, что не видел здесь ни одной пылинки.
   Бадер шел впереди, как и полагается первооткрывателю и хозяину, и Горбовский и Валькенштейн видели его большие оттопыренные уши и светлый хохолок на макушке.
   — Я ожидал увидеть здесь запустение, — неторопливо рассказывал Бадер. Он говорил по-русски, старательно выговаривая каждую букву. — Этот Спутник заинтересовал нас прежде всего. Это было десять лет назад. Я увидел, что внешние люки раскрыты. Я сказал себе: «Август, ты увидишь картину ужасающего бедствия и разрушения». Я даже приказал жене остаться на корабле. Я боялся найти здесь мертвые тела, вы понимаете.
   Он остановился перед каким-то люком, и Горбовский чуть не налетел на него. Валькенштейн, который немного отстал, догнал их и остановился рядом, насупившись.
   — Абер здесь было пусто, — сказал Бадер. — Здесь было светло, очень чисто и совершенно пусто. Прошу вас, взгляните. — Он сделал плавный жест рукой. — Я склонен полагать, что здесь была диспетчерская Спутника.
   Они протиснулись в помещение с куполообразным потолком и с низкой полукруглой стойкой посередине. Стены были ярко-желтые, матовые и светились изнутри. Горбовский потрогал стену. Она была гладкая и прохладная.
   — Похоже на янтарь, — сказал он. — Попробуй, Марк.
   Валькенштейн попробовал и кивнул.
   — Все демонтировано, — сказал Бадер. — Но в стенах и переборках, а равно и в тороидальной оболочке Спутника остались скрытые пока от нас источники света. Я склонен полагать…