Мнения дореволюционных историков о влиянии татар на жизнь русского народа (1)
Забелин вопросу о развитии московского единодержавия посвятил большую статью, в которой доказывал, что московское единодержавие было обусловлено уменьем московских князей опереться на земскую силу, для чего князья стремились установить в Земле тишину и оберегать общеземские выгоды. Народные массы, которые жили в постоянных заботах о насущном хлебе и в заботах о безопасности от сильных людей, охотно поддерживали московских князей в их стремлении к единению русской земли, а последнее было связано с единовластием князей. Идея самодержавной царской власти развилась на русской почве постепенно и укрепилась, по словам Забелина, «не от татар, как поверхностно думают иные», а «от Западной Европы» через греков и итальянцев, прибывших на Русь вместе с Софьей Палеолог, невестой Ивана III. Впрочем, Забелин, впадая с собою в противоречие, указывал и на роль татар, которую они сыграли в поддержке московских князей в их стремлении к единовластию.
«Многолетний опыт, – писал он, – показывал татарам, что Москва не столько ищет завоеваний, сколько усмиряет непокорных, напр., псковичей и новгородцев… что она вообще умеет держать землю в тишине. Эти заслуги Москвы, очевидные перед всею Землею, были поддержаны и ординскими царями. Вот почему московские князья, как заботливые и надежные хозяева-домодержцы, выдвинулись вперед перед всеми остальными».
Самая «тишина», по словам Забелина, была выгодна татарам, так как она способствовала «наращению населения, а, стало быть, и наращению даней, хоты бы только от одних торговых дел, в которых принимали деятельное участие и ординские купцы».
Проф. М. Дьяконов, говоря о взглядах русских историков на татарские (монгольские) влияния на русскую жизнь, причисляет к сторонникам взгляда С.М. Соловьева, не придававшему монгольскому игу решающего значения, Бестужева-Рюмина, Забелина и Владимирского-Буданова, а к сторонникам взглядов Карамзина («Москва обязана своим величием ханам») и Костомарова – профессоров: Загоскина, Энгельмана и Сергеевича. Еще дальше Костомарова, по словам Дьяконова, пошел Ф.И. Леонтович. Он на основании памятников монгольского права пытался указать целый ряд заимствований у татар (монголов) в политической, общественной и административной жизни Московской Руси. Но, добавляет Дьяконов, «автору, однако, не удалось найти каких-либо указаний на то, что в руках московского правительства действительно находились изученные автором монгольские уставы».
Но такой аргумент, высказанный Дьяконовым против Леонтовича, нисколько не является убедительным. Разве при решении вопроса о заимствованиях необходимо доказывать, что в руках у заимствующих обязательно должны были находиться соответствующие документы – письменные или вещественные памятники? Разве при решении этого вопроса за отсутствием подобных памятников недостаточно выяснить, у какого народа сходные явления возникли раньше, и знать, что данные народы были друг с другом в постоянной и тесной связи? Не правильнее ли в том случае, когда есть основания считать сходные явления возникшими самобытно, без всяких влияний и позаимствований представлять доказательства этому положению или, вернее, предположению?
Сам проф. Дьяконов в соотношениях татар к завоеванному ими русскому народу видел одни отрицательные влияния, как, например, разорение страны и огрубение нравов. Татары, по мнению Дьяконова, оказали Москве, положительные услуги лишь постольку, поскольку московское правительство сумело воспользоваться помощью ханов в борьбе за преобладание с другими княжениями.
Кроме указанных выше историков о влиянии татар на государственное и общественное устройство древней Руси на крупных представителей дореволюционной исторической науки высказывались еще Ключевский, Платонов, Любавский и Багалей.
Ключевский по поводу татарских влияний в своем «Курсе» ограничился только замечанием, что «Ордынские ханы не навязывали Руси каких-либо своих порядков, довольствуясь данью, и даже плохо вникали в порядок, там действовавший».
По мнению Платонова, татары не изменили даже старого родового порядка княжеского престолонаследия, которое и после татарского завоевания существовало еще около 100 лет. Они также не оказали влияния и на новый зародившийся и развивающийся в XIII и XIV столетиях порядок престолонаследия, заключившийся в пренебрежении родовым единством и в развитии начало вотчинного наследия. Господство татар, по словам Платонова, содействовало лишь окончательному разделению Руси на 2 половины: северо-восточную и юго-западную.
Любавский в своей «Древней русской истории до конца XVI века» говорит только о дани, собираемой татарами. Дань эта называлась «выходом». «Это слово, – замечает Любавский, – как нельзя лучше характеризует ее значение. Дань эта была действительно выходом, ежегодным изъятием из народного обращения значительной части капитала, успевшего за это время накопиться в стране… Татары брали дань не натурой, как князья, а серебром, для чего обязали русских князей чеканить серебряные «деньги» с ханским штемпелем или тамгою. Благодаря этому серебро стало очень редко на Руси».
Багалей вкратце отмечает следующие влияния татар на политическую и государственную жизнь древней Руси: усиление власти князей и эмансипацию их от власти веча; усвоение русским законодательством суровых наказаний (смертная казнь, телесные наказания), которых не знала «Русская Правда»; заимствования в области финансового обложения. Прямое влияние татар на быт русского народа Багалей отрицает. Косвенное же влияние он видит лишь в задержке культурного развития и огрубении нравов.
В 1908 г. историк русского права С.А. Корф в своей «Истории русской государственности» монгольскому игу посвятил особую главу. Корф признает, что татарское иго оставило глубокие следы на всем строе русской жизни: «и в системе администрации, и в положении органов местного управления, и в финансах, и в государственном хозяйстве, равно и в военном деле и в военной организации; не осталась незатронутой и культурная сторона русской жизни». Корф также признает, что татары содействовали усилению княжеской власти, но отрицает их роль в развитии на Руси единодержавия и в развитии у князей стремления к «собиранию» земли. Взгляд князей на русскую землю, как на свою вотчину, возникший под влиянием монгольского права, получил, по Корфу, полное развитие в русском государстве поздно, уже в так называемый московский период русской истории.
Продолжение следует.
Подробнее см: Аверкиев С.С. Влияние татар на жизнь русского народа/ Составитель И.В. Зайцев, отв. ред. И.М. Миргалеев. – Казань: Институт истории им. Ш.Марджани АН РТ; Изд-во «ЯЗ», 2015. – 292 с.