Глава 4.
Последним уроком была математика. Маришку вызвали к доске решать уравнение. Она подняла руку повыше, чтобы сделать запись, как вдруг услышала какой-то треск и за своей спиной дружный смех одноклассников. Девочка испуганно оглянулась: что не так?
- А ну-ка успокоились все, что за веселье? - Зоя Ивановна строго оглядела класс и постучала указкой по столу, - не отвлекайся, Марина.
Маришка снова повернулась к доске, но успела заметить, как ее соседка по парте Катюшка сделала ей страшные глаза и показала на рукав. Маришку прошиб холодный пот: неужели?
И тут до ее слуха донесся насмешливый шепот Славика Миронова, сидящего за первой партой:
- Сотникова, голодранка, хоть бы уж рукав зашила, не позорилась...
Маришку словно кипятком обдали, она покраснела до корней волос. И тут же непроизвольно схватилась за рукав, который как назло разорвался вдоль шва под мышкой на глазах у всего класса. Старенькое платье школьной формы немного не дотянуло до конца учебного года. Видимо, Маришка неосторожно сделала резкое движение, и обветшалая ткань не выдержала - порвалась.
Класс грохнул от смеха. С мест посыпались шуточки и остроты - одна хлеще другой.
- Сотникова, а ты заплатку пришей...
- Ну да, и до конца школы как раз дотянет...
- Ты береги платьюшко-то, раритет... Потом за бешеные деньги продашь ценителям старины глубокой...
Советы и выкрики вперемешку с хохотом неслись практически с каждой парты, такого позора девочка еще не испытывала ни разу. Ее единственным желанием было - провалиться сквозь землю и никогда больше не появляться в этом классе.
- А ну-ка замолчали все, - прикрикнула Зоя Ивановна на класс, - устроили тут балаган из-за какой-то ерунды.
Маришка вдруг вышла из ступора и бросилась вон из кабинета.
Хохот тут же прекратился, как по мановению волшебной палочки, и в классе воцарилась тишина.
Зоя Ивановна встала из-за своего стола и вышла на середину класса.
- Дожили, - резко бросила она, грозно оглядывая класс сквозь очки, - докатились!
Все напряженно молчали, понимая, что натворили что-то не то.
- Эх, вы, - горько бросила учительница, - обидели человека ни за что. Время сейчас трудное, концы с концами народ сводит, чтобы выжить, нет бы поддержать друг друга, а вы из-за глупости какой-то травить человека вздумали. Ведь с каждым такое может приключиться в любой момент.
Она подошла к парте, где сидел Славка. И вдруг, развернув рукав на своем пиджаке, показала ему длинный аккуратный шов:
- Вот, смотри, Миронов, и смейся: у меня тоже тут дырка была, и я ее тоже не сразу заметила. А другого пиджака у меня, к сожалению, нет. Ну что же ты не смеешься, Миронов?
Миронов сидел, вжав голову в плечи, красный, как рак.
- Вот-вот, и мне стыдно, - кивнула учительница, - но не за себя и не за Марину, а за вас... Хотя вижу, вам тоже стало стыдно. И это обнадеживает, что еще не все потеряно. Запомните, ребята: высмеивать нужно пороки, а не человеческую беду. Всегда перед тем, как реагировать, поставьте себя на место этого человека: а что бы Я чувствовал, случись это со МНОЙ? Если бы это надо мной ржал весь класс?
Она снова обвела взглядом ребят, все сидели, опустив глаза, как в воду опущенные.
- Ну ладно, вижу, что вас тоже пробрало, - смягчилась учительница, - надеюсь, что вы сделали определенные выводы и завтра попросите прощения у Марины, но только искренне, от всей души. Я правильно поняла ваше молчание: все осознали?
Зоя Ивановна повысила голос на последней фразе, и класс почти хором тихо ответил:
- Все...
- Ну и ладно, продолжим урок, Миронов к доске, а к тебе, Катя, у меня просьба: догони сейчас Марину, найди ее и успокой, расскажи, что класс раскаивается и просит у нее прощения. Только обязательно это сделай... А то боюсь я за девочку, подростки в вашем возрасте очень уязвимы...
***
Маришка медленно брела по пустынному заброшенному парку, куда помимо воли ее привели ноги. Ей просто хотелось побыть одной, прийти в себя, да и просто не хотелось никого видеть.
Она добрела до старой покосившейся скамеечки и присела. Слезы обиды и злости заливали ей лицо. Она с раздражением вытирала их, но они нескончаемым потоком все текли и текли.
- Больше ни за что не пойду в эту школу, - шептала девочка сама себе, до боли кусая губы и сжимая кулаки, - хватит, отучилась...
И вдруг она услышала тихое поскуливание в кустах, словно чей-то жалобный плач. Она прислушалась, выпрямилась, вытерла слезы, которые тут же высохли, как по заказу, и решительно раздвинула кусты...