- Прости меня, Бодлер, твой дух я потревожу:
Поведаю тебе о наших "Цветах зла"...
Своей душою слишком тонкокожей
Писал поэт на краешке стола.
Свеча ютила тени на карнизе,
Сжимался мрак удавкою в ночи.
И было скудно всё, как в нищей антрепризе,
За светоч дань — огарок лишь свечи.
Апостол шел по темным переулкам,
Стуча клюкой в закрытые дома.
Его шаги так отзывались гулко,
Что вздрагивала в закоулках тьма.
А в переходе слишком темных улиц,
Там, где метро уходит змеем вглубь,
Он видел нищего, а все твердили: "Жулик!
Поди напился! Вон уже и труп!".
Вши копошились в волосах бродяги,
Собака жалкая скулила в пустоту.
Спешили по своим домам трудяги
И обходили злое за версту.
Апостол наклонился над несчастным...
И тени разбежались в сизый мрак:
— Добро и Зло вершат своим контрастом,
О человек, твой каждый выбор-шаг!
Они ушли: бродяга, пёс, Апостол,
По тротуару били их крыла...
И расцветали в выси ярко звёзды,
А на земле пьянили цветы зла.
