В Одесский оперный театр приходит певица.
— Скажите, где тут у вас диван, на котором голоса проверяют?
* * *
Телефонный звонок.
— Общество «Память» слушает.
— С вами говорит Рабинович. Скажите, пожалуйста, действительно евреи продали Россию?
— Да, да, продали, еврейская морда! Что тебе еще нужно!
— Я хотел бы узнать, где я могу получить свою долю?
* * *
В Одессе нищий просит милостыню. Подходит Исаак, долго ищет в карманах, наконец достает один рубль, кидает его в шляпу и говорит:
— Извини, Абрамчик, вчера я женился, теперь у меня жена и теща, так что я не могу давать тебе два рубля.
Абрам вскакивает и кричит на всю улицу.
— Евреи, идите скорей сюда! Посмотрите на этого потца! Вчера он женился, а сегодня я уже должен его семью кормить!
* * *
В Бруклине на Брайтон-бич один оборотистый одессит открыл небольшой дешевый ресторанчик для только что приехавших эмигрантов. Первые посетители были поражены расторопным официантом — китайцем, который бойко изъяснялся на иврите. Хозяина спросили:
— Откуда у вас китаец, говорящий на чистом иврите?
— Это мы его научили, — сказал хозяин, — но только не говорите ему — он думает, что это английский.
* * *
На рынке.
— Сколько стоит эта лошадь?
— Но это курица, мадам.
— Я смотрю на цену.
* * *
Спрашивают жениха:
— Ну как? Видели невесту? Что скажете?
— Мне в ней не понравились три вещи.
— Какие же?
— Ее подбородок.
* * *
— Здесь проживают супруги Гольдберг?
— Нет. Но на первом этаже живет господин Гольд, а на четвертом госпожа Берг.
— Ага. Значит, они разошлись.
* * *
В овощном магазине одесситка долго и придирчиво перебирает овощи. Продавец не выдерживает:
— Уж скорей бы уезжала в свой Израиль!
— Я — то уеду, а тебе придется угонять самолет.
* * *
Китай завоевал Советский Союз. И вот… По бывшей улице Дерибасовской, а ныне по улице Мао Цзэ-дуна иду два китайца. Один говорит:
— Слушай, Фима, я так устал щуриться.
* * *
У одессита спросили:
— Как Вы относитесь к Советской власти?
— Как к жене.
— То есть?
— Немножко боюсь, немножко люблю, немножко браню, немножко хвалю, но хочу другую.
* * *
Встречаются два одессита:
— Рабинович! Почему Вы не уехали в Израиль?
— А чего мне туда ехать? Мне и здесь плохо!
* * *
В московском метро сидит негр и читает «еврейскую» газету. Рабинович, сидящий рядом, дружески спрашивает:
— Послушайте! Мало Вам, что Вы негр?
* * *
— Я хотел бы заказать места в круизе для себя и моей жены.
— Пожалуйста! Будут какие — либо пожелания, может быть, отдельные кровати, отдельные каюты?
— Отдельные теплоходы.
* * *
Приезжий спрашивает у одессита:
— Так где же ваша Дерибасовская?
— Так Вам еще ехать на троллейбусе семь остановок! — отвечает одессит.
— Что Вы говорите? — возмущается приезжий. — Я ехал на троллейбусе и мне сказали, что нужно выходить.
— А Вы когда ехали, сидели или стояли?
* * *
В Бердичеве на одной улице четыре портняжные мастерские. На первой надпись «Лучший портной в России», на второй «Лучший портной в Европе», на третьей «Лучший портной в мире», на четвертой «Лучший портной на этой улице».
* * *
— Рабинович! Какая болезнь Вам больше всего нравится?
— Чесотка: почесался и еще хочется.
— А какая болезнь Вам больше всего не нравится?
— Геморрой. Ни себе посмотреть, ни людям показать.
* * *
Гольдберг попал под трамвай. Друга семьи просят сообщить о случившемся поделикатней. Друг звонит в дверь:
— Здесь живет вдова Гольдберг?
— На тебе дулю — он ушел на работу.
— На тебе две дули! Ребята — заноси!
* * *
Ксендз говорит раввину:
— Вот Вы простой раввин, и умрете раввином. А я надеюсь со временем стать епископом.
— Допустим. Что дальше?
— А епископ может стать кардиналом.
— Допустим. А дальше?
— Ну… кардинал может стать папой.
— Допустим. А дальше?
— Но… не может же папа стать Господом Богом?
— Отчего же. Одному еврейскому мальчику это уже однажды удалось.
* * *
Рабинович уехал в Штаты. Через месяц звонит родным из Нью-Йорка:— Все отлично. Устроился на работу и очень близко, каких-нибудь полчаса езды.
— На метро?
— Нет. На лифте.
* * *
Приходит Рабинович к раввину:
— Хочу жениться, ребе.
— Ну так женись.
— Так ведь на Риве.
— Ну и что?
— Она же слепая.
— Так и хорошо. Ты придешь пьяный, она и не заметит.
— Это верно…, но ведь она еще и глухая.
— Ты просто не понимаешь своего счастья. Ругайся, сколько хочешь, она и не услышит.
— Тоже верно. Но она к тому же немая.
— Что может быть лучше молчаливой жены.
— Ребе, но Риве еще и горбатая.
— Но ты, Мойша, нахал! Ты хочешь, чтобы совсем без недостатков!