Зубарев оглянулся на паренька, читавшего накануне вечером стихи.— А ты что?

Зубарев оглянулся на паренька, читавшего накануне вечером стихи. — А ты что? Старик минометчик сварливо сказал: — Молчит — значит, говорить не хочет,— и тоном отца, выговаривающего сыну за то, что тот слушает разговоры взрослых, добавил: — Пошел бы в подвал, поспал, пока обстановка позволяет. — Там сейчас А нциферов толом проход подрывать будет,— сказал Батраков. А в это время Греков диктовал Венгровой донесение. Он сообщал штабу армии, что, по всем признакам, немцы готовят удар, что, по всем признакам, удар этот придется по Тракторному заводу. Он не сообщил только, что, но его мнению, дом, в котором он засел со своими людьми, будет находиться на оси немецкого удара. Но, глядя на шею девуш ­ ки, на ее губы и полуопущ енные ресницы, он представлял себе, и очень живо представлял, и эту худенькую шею переломленной, с вылезающим из-под разодранной кожи п ер л амутрово-белым позвонком, и эти ресницы над застеклен евш и ­ ми рыбьими глазами, и мертвые губы, словно из серого и пыльного каучука. И ему хотелось схватить ее, ощутить ее тепло, ж изнь, 213 пока и он, и она не ушли еще, не исчезли, пока столько прелести было в этом молодом существе. Ему казалось, что из одной лишь жалости к девушке хотелось обнять ее, но разве от жалости шумит в ушах, кровь ударяет в виски? Штаб ответил не сразу. Греков потянулся так, что кости сладко хрустнули, шумно вздохнул, подумал: «Ладно, ладно, ночь впереди», спросил ласково: — К ак же этот котеночек поживает, что Климов принес, поправился, окреп? — Какой там о креп ,— ответила радистка. Когда Катя представляла себе цы ганку и ребенка на костре, пальцы у нее начинали дрожать, и она косилась на Грекова,— замечает ли он это? Вчера ей казалось, что никто с ней не будет разговаривать в доме «шесть дробь один», а сегодня, когда она ела кашу, мимо нее пробежал с автоматом в руке бородатый и крикнул, как старой знакомой: — Катя, больше жизни! — И показал рукой, как надо с маху запускать лож к у в котелок. Парня, читавшего вчера стихи, она видела, когда он тащил на плащ -палатке мины. В другой раз она оглянулась, увидела его,— он стоял у котла с водой, она поняла, что он смотрел на нее, и потому она оглянулась, а он успел отвернуться. Она уже догадывалась, кто завтра будет ей показывать письма и фотографии, кто будет вздыхать и смотреть молча, кто принесет ей подарок — полфляги воды, белых сухарей, кто расскаж ет, что не верит в ж ен скую любовь и никогда уже не полюбит. А бородатый пехотинец, наверное, полезет лапать ее. Наконец штаб ответил, Катя стала передавать ответ Грекову: «П риказываю вам ежедневно в девятнадцать нольноль отчитываться...» Вдруг Греков ударил ее по руке, сбил ее ладонь с переключ ат е л я ,— она испуганно вскрикнула. Он усмехнулся, сказал: — Осколок мины попал в радиопередатчик, связь наладится, когда Грекову нужно будет. Радистка растерянно смотрела на него. — Прости, К атю ш а,— сказал Греков и взял ее за руку. 60 Под утро из полка Березкина в штаб дивизии сообщили, что окруж енны е в доме «шесть дробь один» люди прорыли ход, столкнувш ийся с заводским бетонированным туннелем, и вышли в цех Тракторного завода. Д еж урн ы й по штабу дивизии сообщил об этом в штаб армии, там долож или ге214 нералу Крылову, и Крылов приказал доставить к нему для опроса одного из вышедших. Офицер связи повел паренька, выбранного дежурным по штабу, на командный пункт армии. Они пошли оврагом к берегу, и паренек дорогой вертелся, задавал вопросы, беспокоился.