В первый день работала проволочная связь. От долгого безделья и отчуденности от жизни дома «шесть дробь один»

В первый день работала проволочная связь. От долгого безделья и отчуж денности от ж изни дома «шесть дробь один» девушке-радистке стало невыносимо тоскливо. Но и этот первый день в доме «шесть дробь один» многое подготовил для сближения ее с жизнью , которая ей предстояла. Она узнала, что в развалинах второго этажа сидят наблю ­ датели-артиллеристы, передающие данные в Заволжье, что старш ий на втором этаже — лейтенант в грязной гимнастерке, с постоянно сползающими со вздернутого носа очками. Она поняла, что сердитый сквернослов-старик попал сюда из ополчения и гордится своим званием командира минометного расчета. Между высокой стеной и холмом ки рпичного лома располагались саперы, там царствовал полный человек, который ходил, покрякивая и морщась, словно с т р а ­ дал от мозолей. ' и Единственной в доме пушкой командовал лысый в матросской тельняшке человек. Фамилия его была Коломейцев. Катя слышала, как Греков крикнул: — Эй, Коломейцев, ты, я вижу, опять мировую цель проспал. Пехотой и пулеметами верховодил младш ий лейтенант со светлой бородой. Лицо его в рамке бороды казалось особенно молодым, а лейтенант, вероятно, считал, что борода ему придает вид тридцатилетнего, пожилого. Днем ее покормили, она поела хлеба, бараньей колбасы. 208 Потом она вспомнила, что в кармане гимнастерки у нее леж ит конфета, и незаметно сунула конфету в рот. После еды ей захотелось спать, хотя стреляли совсем близко. Она заснула, во сне продолжала сосать конфету, продолжала томиться, тосковать, ждать беды. Вдруг ушей ее достиг протяжный голос. Не открывая глаз, она вслуш ивалась в слова: ...как вино, печаль минувш их дней В моей душ е, чем старо, тем сильней... В каменном колодце, освещенном вечерним газообразным янтарем, стоял взъерош енны й, грязный малый и д ерж ал перед собой книжку. А на красных кирпичах сидели пять-шесть человек, Греков леж ал на шинели, подперев подбородок кулаками. Парень, похожий на грузина, слушал недоверчиво, как бы говоря: «Нет, меня не купишь такой ерундой, брось». От близкого разры ва встало облако кирпичной пыли, и, казалось, заклубился сказочный туман, люди на кровавых грудах кирпича и их оруж ие в красном тумане стали как в грозный день, о котором рассказано в «Слове о полку Игореве». И неожиданно сердце девуш ки задрож ало от нелепой уверенности, что ее ожидает счастье. День второй. В этот день произошло событие, взбудоражившее ко всему привыкших жильцов дома. На втором этаже ответственным съемщиком был лейтенант Батраков. При нем находились вы числитель и наблюдатель. Катя по нескольку раз на день видела их — унылого Лампасова, хитроумного и простодушного Бун чука, странного, все время улыбающегося самому себе очкастого лейтенанта. В минуты тиш ины сверху, через пролом в потолке, бывали слышны их голоса. Лампасов до войны имел отношение к куроводству, беседовал с Бунчуком об уме и вероломных повадках кур. Бунчук, припав к стереотрубе, протяжно, нараспев, докладывал: «Ось бачу — с К алача идэ фры цевська автомобильна колонна... идэ середня танка... идуть фрыци пишки, до батальону... У трех мистах, я к и вчора, кухни дымять, идуть ф ры ци с котелками...» Некоторые его наблюдения не имели стратегического значения и представляли лиш ь ж и тей ский интерес. Тогда он пел: «Ось бачу... фрыцевский командир гуляе с собачкой, собачка нюхае стовбыка, бажае оправиться, так воно и е, мабудь, сучка, охвицер стоить, чекае. Ось дви дивки городськи, балакаю ть с ф р ы цевским и солдатами, рыгочуть, солдат вый мае сигареты, и дна дивка бере, пускае дым, друга головой мотае, мабудь, каже: я не куряща...» И вдруг Бун чук все тем ж е певучим голосом доложил: «Ось бачу... на плацу построена полнокровна пихота... 209 Стоить оркестра... На самой середыни якась трибуна, ни, це дрова зложены...» Потом он надолго замолчал, а затем голосом, полным отчаяния, но все ж е протяжным, произнес: «Ой, бачу, товарищ лейтенант, ведуть женщину, в сорочци, вона щось кричить... оркестра гра... цю женщину привязывають до столба, ой, бачу, товарищ лейтенант, коло ней хлопчык, и его привязують... товарищ лейтенант, очи б мои не дывылись, два фрыца льють бензин с бачков...» Батраков передал о происш ествии по телефону в Заволж ье. Он припал к стереотрубе и на свой калуж ский манер, подражая голосу Бунчука, заголосил: — Ой, бачу, ребята, все в ды м у и оркестр играет... Огонь! — заорал он страш ны м голосом и повернулся в сторону Заволжья. Но Заволжье молчало...