– Рассказ о любви – это скоропалительное предположение тех, кто невнимательно

– Рассказ о любви – это скоропалительное предположение тех, кто невнимательно ознакомился с текстом. – О любви ли? – сомневаются многие. И я в том числе. – Вряд ли любовь – основная сюжетообразующая линия, рассуждают одноклассники. В рассказе пару раз употреблено слово ВЛЮБЛЕН, и один раз – ЛЮБИТ, и то с оговоркой «будто бы и она его любит». И даже в момент, когда Оля и Алексей Михайлович сближаются, речи о любви не идет. – ТОГДА О ЧЕМ ВСЕ ЖЕ ПОВЕСТВУЕТ АВТОР? – Может быть, об интересе к любви? Нет, даже не к любви, а к тому, что таится в сфере интимного между мужчиной и женщиной, к физиологии отношений. В определенный момент это действительно становится основной темой. Мне запомнилась самобытная формулировка, предложенная ученицей: «Рассказ о том, как наивное, чистое, романтическое книжное представление о любви извращается и опошляется жестокой реальностью». Неплохая заявка, тем более что она охватывает не только Олину историю, но и историю классной дамы. На самом деле тема значительно шире: рассказ о смысле жизни, о ценности «живой жизни» (термин В. Вересаева), то есть жизни естественной, пусть не всегда правильной, но прекрасной. Тема выявляет множество проблем, возникает много вопросов. Некоторые из них мы осмыслим вслед за автором в нашей беседе по произведению. Поразительно то, как диаметрально расходятся критики и читатели в характеристике главной героини рассказа: от сочувственного или очарованного взгляда на поведение и поступки девушки – до грубого определения, которым клеймят падших женщин. Бывает, при этом личностном подходе как-то оттесняется в сторону авторское отношение к судьбе его героини. Восторженно описал К.Г. Паустовский свое состояние при первом прочтении: «Все внутри меня дрожало от печали и любви. К кому? К дивной девушке, к убитой вот на этом вокзале гимназистке Оле Мещерской. В газете был напечатан рассказ Бунина «Легкое дыхание». Я не знаю, можно ли назвать эту вещь рассказом. Это не рассказ, а озарение, самая жизнь с ее трепетом и любовью, печальное и спокойное размышление писателя, эпитафия девичьей красоте. Я был уверен, что проходил на кладбище [2] мимо могилы Оли Мещерской, и ветер робко позванивал в старом венке, как бы призывая меня остановиться. Но я прошел, ничего не зная. О, если бы я знал! И если бы я мог! Я бы усыпал эту могилу всеми цветами, какие только цветут на земле. Я уже любил эту девушку. Я содрогался от непоправимости ее судьбы. За окнами дрожали, погасая, редкие и жалкие огни деревень. Я смотрел на них и наивно успокаивал себя тем, что Оля Мещерская – это бунинский вымысел, что только склонность к романтическому приятию мира заставляет меня страдать из-за внезапной любви к этой погибшей девушке» [3]. В замечательном исследовании Л. Выготским того, как житейский материал под пером мастера, под дуновением легкого дыхания творческого вдохновения, благодаря поэтической метафоре может преобразиться, облагородиться и вызвать совсем иное читательское восприятие, чем сама некрасивая история девушки в действительности, критик выносит осудительный приговор Оле: «В самой фабуле этого рассказа нет решительно ни одной светлой черты, и, если взять эти события в их жизненном и житейском значении, перед нами просто ничем не замечательная, ничтожная и не имеющая смысла жизнь провинциальной гимназистки… Пустота, бессмысленность, ничтожество этой жизни подчеркнуты автором, как это легко показать, с осязательной силой… В каких грубых и жестких выражениях, обнажающих неприкрытую правду жизни, говорит автор о ее связи с офицером» [4]. Немного позже критик назовет героиню «Легкого дыхания» «беспутной гимназисткой» и задастся вопросом: «Почему он (Бунин) выбрал самое ужасное, грубое, тяжелое и мутное, когда он захотел развить тему о легком дыхании?