Миссис Дикон еле сдержала законную гордую улыбку.
Дорис его видела из большого окна на лестничной площадке. Видела, как он вышел из аллеи, пересек лужайку и исчез в дверях. Она услышала, как дверь захлопнулась за ним, и, свесившись через перила, разглядела, как он прошел в кабинет с таким видом, будто и не уезжал вовсе.
Мисс Симе пришивала рукава к довольно невыразительному коричневому платью. Хорошее, теплое, но такое вы не выберете для своего ребенка. Эти кусочки представляли собой отходы производства, у миссис Болл были родственники в торговле. Мисс Симе начала убеждать себя, что у всех платья более приятного цвета, но воспрянула духом, услышав имя Анни Джексон. Его упомянула миссис Помфрет, которая поинтересовалась ее здоровьем. Мисс Симе, старательно прикладывавшая правый рукав к левой пройме, могла рассказать об Анни все.
Она так страдает, бедняжка, — а что тут удивительного? Ее сестра помешалась, и похоже, что Анни этим кончит, если будет ходить к протоке и к своему дому. Я бы не стала жить в нем, даже если бы мне заплатили.
Старая миссис Стоун слушала во все уши. Она любила бывать в обществе, любила пироги в доме викария. Обычно ей удавалось спрятать в карман кусок пирога вдобавок к тому куску, который миссис Болл всегда отрезала для Бетси. Иногда Бетси упрямилась, не соглашаясь остаться одна, пугала: понравится ей, если она вернется и обнаружит, что ее дочь и в собственной постели, устраивала истерику. Но, как правило, куски пирога утихомиривали ее. Конечно, придется уйти домой раньше всех. И она продолжала слушать все, что говорили об Анни Джексон.
Чай с пирогом приносили в половине десятого, обычное приятное ожидание этого момента сегодня подстегивалось тем, что все хотели взглянуть на Анни Джексон. Но миссис Болл вышла из комнаты и сама принесла поднос. На расспросы она ответила, что Анни неважно себя чувствует. Она сразу же начала разливать чай и отрезать куски пирога, что отвлекло внимание дам, а миссис Дикон специально выбрала этот момент для того, чтобы сообщить мисс Симе, что та неправильно вшивает рукав. Этот факт упрямо оспаривался, так что миссис Дикон пришлось прибегнуть к неоспоримому аргументу: она лучше знает, потому что она мать.
Поэтому я знаю, куда дети продевают руки. Можете говорить что угодно, но вы вшили неправильно.
Мисс Симе подняла маленькое коричневое платье и посмотрела на него.
Не знаю, почему их делают разными, — сказала она. — Две проймы, два рукава, у ребенка две руки, как и у всех остальных. Не понимаю, что еще нужно. А ваше замечание, миссис Дикон, о том, что вы мать, просто неприлично, особенно в доме викария. Я бы не назвала его изысканным. Но, разумеется, мы воспитывались по-разному, мне надо делать скидку на тех, у кого не было преимуществ моего воспитания.