Когда художник числился ребёнком, у бабушки в серванте был алтарь, на столике цветастая клеёнка, на стенке красовался календарь. Бабуле внуком нравилось гордиться, как будто он какой наследный принц.
Бабуля сочиняла небылицы, рассказывала кучу небылиц: про лихо (боже упаси связаться), про колдовство, кипящее в котле.
Особенно про ведьминого зайца, который знай летает на метле
(он серый, ба? он серый или белый. Зимой белей, чем чаячье крыло).
Потом бабуля сильно заболела, простите, внука нянчить тяжело.
Родители вздохнули: ладно-ладно, мы справимся. Наверно. Поглядим.
В карман совали плитку шоколада. Дела у взрослых. Куковал один. Квартира часто подвергалась риску, отчаянно держалась на плаву.
Волшебный заяц, пролетая близко, кидал в окошко жёлтую листву, чертил на небе линию косую.
Ребёнок клялся самому себе, что зайца непременно нарисует, вот только купят краски и мольберт.
Испачканные детские ладошки прекрасно оживляли интерьер.
Смирившись, мама отвела в художку, но вазы хуже зайцев,