Найти в Дзене

Только Прокоп крепко спал под лавкой после шпагата.

Мы с мистером Джулианом наблюдали за этой величественной, живописной и мощной угрозой шторма, постоянно ожидая какой-нибудь катастрофы с нашей гостиницей. Природа не наделила меня нервами, чувствительными к восприятию опасности, но много хладнокровия необходимо, чтобы спокойно оценить красоту в мощных природных потрясениях. Не так давно я испытал некое восхитительное опьянение на рыбацкой лодке, во время грохота бурных морских волн на Балтике, и даже сейчас я невольно подчинялся нехристианскому желанию, чтобы шторм длился как можно дольше. Если бы я был королем и ураган унес бы со мной в реку постоялый двор, этот случай был бы записан в книги истории, как, например, венгерские хронисты описали в 1069 году смерть Бела, которого во время грозы захлестнул его собственный дом, или как наш Длугош описал молнию, которая в 1419 году в лесу у деревни Тульча в Великопольше ударила в карету Владислава Ягелло, не причинив вреда королю. К счастью для меня, однако, будучи простым смертным, я не дам

Мы с мистером Джулианом наблюдали за этой величественной, живописной и мощной угрозой шторма, постоянно ожидая какой-нибудь катастрофы с нашей гостиницей. Природа не наделила меня нервами, чувствительными к восприятию опасности, но много хладнокровия необходимо, чтобы спокойно оценить красоту в мощных природных потрясениях. Не так давно я испытал некое восхитительное опьянение на рыбацкой лодке, во время грохота бурных морских волн на Балтике, и даже сейчас я невольно подчинялся нехристианскому желанию, чтобы шторм длился как можно дольше.

Если бы я был королем и ураган унес бы со мной в реку постоялый двор, этот случай был бы записан в книги истории, как, например, венгерские хронисты описали в 1069 году смерть Бела, которого во время грозы захлестнул его собственный дом, или как наш Длугош описал молнию, которая в 1419 году в лесу у деревни Тульча в Великопольше ударила в карету Владислава Ягелло, не причинив вреда королю. К счастью для меня, однако, будучи простым смертным, я не дам историку труда описать сегодняшнюю катастрофу. Однако пока подобные мысли крутились в моей голове, глядя на сверкающее молниями небо, перед глазами вдруг встали мои старые родители, а в голове - величайший из всех общественных долгов, долг маленького муравья, то есть обязанность посвятить все свои дни и жизнь своему муравейнику. И с того момента я хотел жить как можно дольше.