Книга «Повседневная жизнь средневековой Руси накануне конца света» расскажет о жизни накануне апокалипсиса, причинах русского пьянства, исторических корнях «укрепления вертикали власти» и добрачных связях в постмонгольскую эпоху.
Историк и патологоанатом – практически коллеги. И те и другие имеют дело исключительно с мертвыми. Но если работа патологоанатома вряд ли может вызвать у здорового человека положительные эмоции, то копания историков часто по-хорошему удивляют. Наверное, потому, что первый может только диагностировать причину смерти. Второй – пусть на время, но оживить.
Это малоаппетитное вступление прямо спровоцировано словами, которыми известный историк Николай Сергеевич Борисов начал свою книгу «Повседневная жизнь средневековой Руси накануне конца света»:
«Писать о повседневной жизни Древней Руси – дело заведомо безнадежное. Это почти то же самое, что писать о повседневной жизни марсиан в эпоху строительства каналов».
Причина проста. Мало того, что Древняя Русь давно мертва. Она и при жизни была неразговорчива. Отчасти это объяснялось постоянной занятостью, отчасти – свойством характера. Но ее биографу от этого не легче. Перефразируя тургеневское «Вот ты тут и живи!», так и тянет вздохнуть: «Вот ты тут и пиши!»
Что ж… Все-таки написал.
Странная получилась книга. Борисов, надо сказать, один из немногих наших признанных историков, чьи работы без всяких скидок можно называть книгами, а не монографиями, а их автора – не только ученым, но и писателем. Но до сих пор его работы были вполне традиционными романами, пусть в них историческая правда и не разбавлена художественным вымыслом. Жизнеописания Ивана Третьего, Сергия Радонежского, Ивана Калиты, ставшие одними из лучших в постсоветском периоде знаменитой серии ЖЗЛ, скроены по классическим лекалам – крепкий сюжет, живые герои, в шекспировских страстях проживающие свою жизнь от колыбели до домовины. Эдакий «нон-фикшн в стиле классического реализма». Новая же работа куда ближе к постмодерну.
Дело в том, что задача действительно нерешаема в принципе.
В силу того, что от тех времен нам остались крохи информации, написать документальную книгу о повседневной жизни обитателей Московского княжества может либо обладатель машины времени, либо воскрешенный и обученный в Литинституте московит. Николай Борисов ни тем ни другим не является. Можно, конечно, прибегнуть к тому, что обычно скромно именуется «художественное домысливание», и заполнить дырки на полотне своим «Я так вижу!», но неувязка в том, что это историческое полотно из одних дыр и состоит.
Решение автор принял нетривиальное. Он решил «совершать неспешные прогулки и рассуждать о том, что попадется нам на глаза», взяв в качестве точки отчета один год в средневековой Руси – 1492-й. Год, главное событие которого «не принадлежит к реестрам военной, политической, социальной или еще какой-либо истории. Оно вообще не принадлежит ни к каким реестрам, так как подводит черту под всеми реестрами сразу».
Дело в том, что по тогдашнему календарю, считавшему время не от Христа, а от Адама, люди встречали не 1492, а 7000-й год. Год, в котором, как всем было известно, Вселенная должна была закончить свое существование из-за наступления конца света. Русские священники даже дни наступления Пасхи рассчитали только до этой даты, резонно полагая, что дальше незачем. Так и написали в конце одной из пасхалий: «Здесь страх, здесь скорбь, как в распятии Христовом сей круг бысть, сие лето наконец явится и в нем чаем всемирное Твое пришествие».
Нам, живущим много столетий спустя, несложно догадаться, что ожидаемого так и не произошло. Разочарованный соотечественник так и написал: «...ныне седмь тысяч, а конца несть: ино и святые де отцы солгали». Но несмотря на то что анонсированное шоу так и не показали, в конце пятнадцатого столетия произошло немало интересного.
О нем и рассказывает автор, меняя направление своих прогулок прихотливо, но решительно. От татарского набега на пограничный городок Алексин рассказ сворачивает на строительство новгородских крепостных стен, затем – эпопея с собором в Великом Устюге, колокола, кабаки, добыча соли, Соловки, сокровища людоедов, покорение севера, агаты, собранные автором во время поездки на «уазике» из Гунея в Токчин… Стиль невообразимо рваный. Серьезные исторические исследования сменяются эссе, а рассказ о самой что ни на есть древнерусской бытовухе вроде особенностей добрачных связей в постмонгольскую эпоху соседствует с жизнеописанием несостоявшегося «национального героя» — полководца Данилы Холмского.
Велик искус заподозрить, что автор просто сгреб широким жестом в книгу все свои наброски, куски, не попавшие в ранние книги, дневниковые записи и статьи – ан нет!
Достаточно заглянуть в содержание («Вольный Север», «Заманчивый Восток», «Дикий Юг. Там», «Дикий Юг. Здесь», «Коварный Запад» и пр.), чтобы уяснить: перед нами мозаика. Вернее, фрагменты мозаики, но тут уж чем богаты…
Тем более что даже во фрагментах картина впечатляет. Несостоявшийся апокалипсис пришелся на едва ли не самое интересное время. Драка на развалинах империи, сотворение государства, первые шаги, изумленное озирание вокруг себя, мучительные раздумья над тем, кто же мы все-таки такие и что мы здесь такое сотворили. Именно тогда мы зубами выгрызали себе право на существование, рвали соседей и едва не подохли сами. Вставали за близких и знакомились с дальними. Открывали для себя мир и открывались миру, делали глупости и подлости, совершали немыслимые подвиги и в конечном итоге создали страну, которая с тех пор мало поменялась.
И всеми этими рассказами о том, от кого мы набрались тяги к безудержному пьянству, зачем у нас всегда вместо «гражданского общества» — слуги государевы, русский ли инструмент балалайка и тому подобными нетривиальными сведениями Борисов исподволь, иногда влезая в теологические дебри средневековой эсхатологии, иногда сбиваясь едва ли не исповедальную лирику, пытается оживить для нас эту давно ушедшую страну. Где, с одной стороны, люди видели мир таким, каким нам уже никогда его не почувствовать, и именно поэтому конец света был для них более чем реален, а с другой – жили теми же проблемами, что и мы, зарекаясь и от несчастий, и от слишком большой удачи:
«Ни богатества, ни убожества, Господи, не дай же ми: аще ли буду богат – гордость восприму, ащаели буду убог – помышляю на татьбу и на разбой, а жены – на блядню».
Оживить со всей страстью человека, положившего на эту Галатею свою единственную жизнь.
Иногда ему это удается.
Н. С. Борисов. «Повседневная жизнь средневековой Руси накануне конца света». М., «Молодая гвардия», 2004
Из цикла "Старые рецензии на старые книги", написано 27 января 2005 г.
___________________
Если вы любите историю, можете почитать мою книгу Московиты. Книга первая - https://author.today/reader/42820/333819
Одна давняя и позабытая история о несчастном Слепце и трех братьях — Косом, Силаче и Красавчике. Школьные учебники сухо именуют ее "феодальной войной второй четверти XV века в Московском княжестве" и отводят ей максимум пару абзацев. На деле же этот эпизод российской истории ни в чем не уступит "Игре престолов".
Если вам понравится - я буду очень рад.