Напоминаю, в этой публикации, как и в предыдущих двух, речь идет о дворцовом перевороте, совершенном Елизаветой Петровной в ночь с 24 на 25 ноября 1741 годы, в результате которого был свергнут император-младенец Иоанн Антонович и его семья.
И вот, приняв на грудь, гвардейцы Преображенского полка, точнее их часть, среди которых в основном были солдаты и несколько человек из низших офицерских чинов (унтер-офицеров), с Елизаветой отправились на штурм Зимнего.
Существует версия, что Елизавета с трудом шла по рыхлому снегу и постоянно падала. Тогда гвардейцы подхватили ее на руки и на своих плечах понесли к Зимнему. По этому поводу даже сложилось выражение: Елизавета добыла престол на плечах гвардейцев.
Вообще-то, по отзывам современников, Елизавета не страдала неуклюжестью. Наоборот, несмотря на свою полноту, она передвигалась ловко и быстро. А в танцах ей не было равных. Но тут ноги ее не слушались. Судя по всему, цесаревна была во власти Бахуса. Причем настолько, что не стояла на ногах. И ничего в этом страшного нет. Опрокинуть бокал-другой для храбрости, собираясь на большое дело, это святое. Не каждый день совершаются революции.
Караул Зимнего дворца не оказал сопротивления. Видимо, не были готовы к такому откровенному вероломству. Офицеры караула, которые отказались принять власть Елизаветы, были арестованы. Гвардейцы испортили все барабаны, чтобы невозможно было поднять тревогу. Затем гвардейцы беспрепятственно пробрались в спальни правительницы и ее супруга, в детскую, где находился маленький император и его сестренка. Почему-то у часовых не были заряжены ружья. То ли проявили оплошность, то ли это результат чьих-то диверсионных действий.
Неподалеку от караула в передней двое часовых вознамерились стрелять в мятежников, но поскольку их ружья не были заряжены, ничто не воспрепятствовало мятежникам / Из письма принца Людвига Эрнста (брата Антона Ульриха Брауншвейгского)
Все произошло, действительно, тихо, быстро и бескровно. Стояла глубокая ночь. Все обитатели дворца мирно спали и не ожидали вероломного нападения.
Очевидцы тех далеких событий описывают происходящее во дворце и поведение солдат без намека на что-то праведное и справедливое. После ареста Брауншвейгского семейства дворец напоминал разбойничий вертеп. Пьяные солдаты орали матерные песни. Те, которых больше всего «развезло от усталости», спали на полу в обнимку с ружьями. Те, кто пошустрее, собирали все, что плохо лежало: золото, бриллианты, сувениры. Посреди этого сборища в кресле сидела новая хозяйка, и все, кто хотел, целовали ей руку.
Большой зал дворца был полон Преображенскими гренадерами. Большая часть их были пьяны; одни, прохаживаясь, пели песни (не гимны в честь Государыни, но неблагопристойные куплеты); другие, держа в руках ружья и растянувшись на полу, спали. Царские апартаменты были наполнены простым народом обоего пола. Не мало удивило меня встретить здесь Лестока, врача, находившегося на жаловании при моем отце, фамильярно разговаривавшем с ея величеством. Императрица сидела в кресле и все, кто желал, даже простые бурлаки и женщины с их детьми, подходили целовать у нея руку…
Моя сестра заметила мне, что господа гренадеры не забыли взять с собой из дворца золотые часы, висевшие около зеркала, два серебряных шандала и золотой футляр.
/ Описания очевидца тех событий, автора «Превратностей судьбы»
Ну чем ни сцена из жизни разбойничьего вертепа! Даже у Фокса и Горбатым все цивильнее.
И разумеется, после такой «освободительной» революции не было никаких народных гуляний и всеобщего ликования в связи с приходом к власти новой императрицы. Люди просто боялись выйти из своих домов. В городе бесчинствовали гвардейцы-победители. Они могли зайти в любую лавку или дом и взять все, что угодно. Они могли потребовать денег, чтобы выпить «за здоровье императрицы Елизаветы Петровны». Особенно доставалось иностранцам. Их могли избить только за то, что они иностранцы. Ведь переворот происходил с национальной подоплекой. Даже французам, которые в этом перевороте были союзниками и даже пособниками Елизаветы, тоже досталось.
9 декабря… Все мы чужеземцы живем здесь постоянно между страхом и надеждою, так как от солдат, делающихся все более и более наглыми, слышны только угрозы (…)
12 декабря: многие офицеры и знатные показывают тайно полное недовольство. Все дело было начато чернью, и не достаточно целой тетради для описания наглости ея (…) /из донесений секретаря саксонского посольства Пецольда
А вот факт, говорящий о том, что переворот был отнюдь не бескровным, точнее последствия переворота.
23 декабря: гвардейцы, и в особенности гренадеры, которые еще не отрезвились почти от сильного пьянства, предаются множеству крайностей. Под предлогом поздравлений с восшествием на престол Елизаветы, ходят они по домам, и никто не смеет отказать им в деньгах, или в том, чего они пожелают. Один солдат, смененный с караула и хотевший на возвратном пути купить на рынке деревянную посуду, застрелил на месте русского продавца, который медлил уступить ему ее за предложенную цену. Не говорю уже о других насилиях, особенно против немцев / из донесений секретаря саксонского посольства Пецольда.
И такой «бескровный» инцидент наверняка был не единственным.
Елизавета им не препятствовала и закрывала глаза на их бесчинства. Она сама их побаивалась. Ее власть на тот момент была еще непрочной. Эти головорезы возвели ее на престол, они же могли и свергнуть.
Вот такая изнаночная сторона освободительной революции.
Заключительную статью о перевороте Елизаветы Петровны читайте далее.
#история россии #дворцовые перевороты #императоры россии #узурпация власти