Найти в Дзене
Анатолий Редькин

Он мне не поверил, - понял Везич, останавливая

машину около дома Ивана Кречмера, работавшего в "Интерконтиненталь турист-биро". - Он мне не поверил, и его можно понять. Я не так говорил. С ними надо говорить по-иному. Я должен был сказать, что для продолжения борьбы сейчас надо затаиться и уйти в подполье. Тогда бы он поверил. А я говорил с ним как с самим собой. Чем больше добра мы хотим сделать другому, тем больше мы стараемся отдавать ему свои мысли и этим приносим зло, ибо каждый человек живет по-своему".
   Из "Интерконтиненталь турист-биро" Везич поехал к Ладе.
   - Вот, - сказал он, положив на стол билеты, - в три часа ночи мы улетаем. Собирай чемоданы. Только самое необходимое. Я съезжу к приятелю и вернусь.
   - У тебя нет приятелей, - сказала Лада. - У тебя никого нет, Петар. Не езди.
   Он посадил ее рядом с собой.
   - Давай поскандалим, а? Мы теперь муж и жена, и нам необходимо периодически скандалить. Иначе будет какая-то чертовщина, а не жизнь. Давай, Ладица?
   Она улыбнулась, и круглые глаза ее показ

машину около дома Ивана Кречмера, работавшего в "Интерконтиненталь турист-биро". - Он мне не поверил, и его можно понять. Я не так говорил. С ними надо говорить по-иному. Я должен был сказать, что для продолжения борьбы сейчас надо затаиться и уйти в подполье. Тогда бы он поверил. А я говорил с ним как с самим собой. Чем больше добра мы хотим сделать другому, тем больше мы стараемся отдавать ему свои мысли и этим приносим зло, ибо каждый человек живет по-своему".
   Из "Интерконтиненталь турист-биро" Везич поехал к Ладе.
   - Вот, - сказал он, положив на стол билеты, - в три часа ночи мы улетаем. Собирай чемоданы. Только самое необходимое. Я съезжу к приятелю и вернусь.
   - У тебя нет приятелей, - сказала Лада. - У тебя никого нет, Петар. Не езди.
   Он посадил ее рядом с собой.
   - Давай поскандалим, а? Мы теперь муж и жена, и нам необходимо периодически скандалить. Иначе будет какая-то чертовщина, а не жизнь. Давай, Ладица?
   Она улыбнулась, и круглые глаза ее показались ему огромными, потому что в них стояли слезы.
   - Нет, - сказала она. - Я не стану скандалить, не научилась этому. Дура. Надо было учиться. Тогда бы ты остался. Мама говорила, что мужчина благодарен женщине, если она может настоять на своем. А я не умею. Такая уж я дура. В Швейцарии я с тобой разведусь. И снова нам станет прекрасно и свободно...
   - Чтобы нам всегда было прекрасно, я должен иметь право смотреть тебе в глаза, Лада. Я не смогу смотреть тебе в глаза, если не встречусь с человеком, который меня ждет. Эта встреча нужна не только ему, хотя и ему она очень нужна. Эта встреча нужна мне. Я не могу уехать, если в доме пожар, а люди заперты в комнате на последнем этаже и нет лестницы, чтобы спуститься. Понимаешь?
   - Я поеду с тобой, можно?
   - Нет. Тогда я ничего не смогу сделать. Вернее, тогда не состоится встреча. Я должен был бы оговорить заранее, что буду не один. Люди моей профессии пугливы, Лада.
   - Если бы ты был пугливый, ты бы не поехал.
   - Если бы я не был пугливым, - медленно ответил Везич, - я бы уговорил тебя остаться здесь, а не поддался тебе. А я с радостью