Артиллерия Торстенссона рвала терции, как касатка рвет плоть огромного кита. Кровь начала оседать в пыль. Люди в тыловых терцио пробирались через грязь, оставшуюся от крови их товарищей, и добавляли в эту смесь свою собственную. Пастись, пастись, пастись, пастись. Смерть в тот день орудовала своим серпом, и безжалостно. Даже люди Тилли не могли уклониться от такого огня. Новобранцы, как всегда мужественные, следуя примеру ветеранов, подчинялись их приказам и упорно продвигались к углу в шведской линии. Но их формирования становились все более потрепанными и разбитыми. Теперь пикинеры получали ранения от оружия своих товарищей: люди спотыкались о трупы и теряли контроль над огромными клинками. Тилли увидел и побледнел. Находясь рядом с наступающими терцио, он остановил свою лошадь и оглянулся на кровавую бойню. "Бог на небесах", - пробормотал он. Валленштейн пытался предупредить его о шведской артиллерии. Валленштейн - этот черномазый богемец! Да, он и дюжина польских офицеров на служ