Поспешно вымыв руки, мадемуазель Бонтам бросила страдальческий взгляд на тарелку, полную песочных корзиночек с клубникой, пирожных с кофейным кремом, эклеров и безе, с трудом преодолела искушение и, поставив тарелку в буфет, закрыла дверцу. «Вечером, — подумала она, — когда все уснут…» Мадемуазель Бонтам расправила пышную юбку (она упорно продолжала носить кринолин в память о временах своей юности) и вернулась в гостиную, где ее гость уже надевал перчатки. — Простите, что покинула вас так надолго, мсье Мори, — кокетливо сказала она. — Мне показалось, что где-то не закрыли кран. — Да, я слышал шум льющейся воды, — кивнул щегольски одетый японец. Он надел черный шелковый цилиндр, безупречно сочетавшийся с двубортным пиджаком и брюками в полоску, и попытался вытащить свою трость из украшенной рюшами подставки для зонтов. Волны рюшей и водовороты ткани — на занавесках, чехлах для мебели, заставленных всякими безделушками этажерках и даже на платье хозяйки — заполняли всю комнату, и Кэндзи Мори казалось, что у него вот-вот случится приступ морской болезни.
Наконец ему удалось высвободить трость, и он с облегчением вздохнул. — А где же ваша крестница? — спросила мадемуазель Бонтам. — Айрис пошла с подругами в город. Я такие прогулки не одобряю. — Но ведь юным девушкам надо как-то развлекаться. — Развлечения — преддверие раскаяния, точно так же, как сон — преддверие смерти. — Какие красивые слова, мсье Мори. И грустные. — Под стать моему настроению… Не люблю разлучаться с близкими. — Он сделал вид, что разглядывает наконечник трости. — Как я вас понимаю! — Мадемуазель Бонтам незаметно поправила складки ткани на подставке для зонтов. — Не расстраивайтесь так, мсье Мори, два месяца пролетят быстро, вы и заметить не успеете. — Я распорядился, чтобы купальный костюм и шляпку доставили сюда в четверг. Вы ведь уезжаете в следующий понедельник, не так ли? — Если будет на то воля Божья, мсье Мори. Господи Иисусе, ну и путешествие нам предстоит! Мы с барышнями впервые едем на море. Они уже места себе не находят от нетерпения. Представьте, мне пришлось заказать четыре комнаты с кухаркой и двумя горничными — ведь нас шестнадцать человек. Поездка стоила бешеных денег. А раз мы едем больше, чем на шесть недель, нам не дадут туристическую скидку. Раньше мы довольствовались Сен-Сир-сюр… — Да-да, Сен-Сир-сюр-Морен, — пробормотал японец, начиная терять терпение. — Но что делать, времена меняются, теперь все только и говорят, что об отдыхе, о пляжах и купаниях… — Прошу вас, не позволяйте Айрис купаться без присмотра. — Что вы! Я барышень от себя ни на дюйм не отпущу. А еще я наняла для них учителя по плаванию. — Да? Тогда за ним тоже надо присматривать, особенно, если он красив. — Ну что вы, мсье Мори! Я с девочек глаз не спускаю, трясусь над ними, как наседка… — …Да-да, над цыплятами. Не могли бы вы вызвать мне экипаж? — Эй, Кола, поди сюда! Мсье Мори нужно… Куда же подевался негодный мальчишка?! Это сын садовника, — пояснила мадемуазель Бонтам, бросая самодовольный взгляд на свое отражение в большом зеркале, украшенном пухленькими ангелочками, и кокетливо поправляя два пышных крашеных локона, обрамлявших ее круглое, словно полная луна, лицо.