Август 1921 года стоял жаркий и душный. Как обычно, раскалённый от зноя Питер напоминал каменную сковородку, а от рек и каналов спасения не было — влажный воздух напоминал баню. В такую погоду в своей скромной квартирке на четвертом этаже в доме номер 57 по улице Декабристов (прежде Офицерской) лежал в постели глубоко больной Александр Блок. Лежал и мучился. В финский санаторий власти его не выпустили. Денег не было. Седьмого числа Блок умер. В газетах написали: от воспаления сердечных клапанов. Через три дня его похоронили на Смоленской кладбище. Ахматова написала так: Принесли мы Смоленской заступнице
Принесли Пресвятой Богородице
На руках во гробе серебряном
Наше солнце, в муке погасшее,
Александра, лебедя чистого. Так от чего же на самом деле погасло в муках солнце Александра? Правда ли от эндокардита? Ответ дал сам Блок. Ровно за полгода до своей смерти, 10 февраля того же 1921 года, на торжественном собрании в Доме литераторов Блок произносил речь. Речь называлась «О назначении