Друзья, к 115-летию со дня рождения Евы Штрикер / Цайзель (Éva Striker / Zeisel, 1906–2011) – всемирно известного художника, создателя нового стиля советского фарфора, хочу познакомить вас текстом статьи 1935 года об отчётной выставке во Всесоюзной торговой палате в Москве. В отечественном искусствознании датой рождения Евы обозначено 11 ноября, американские современные издания указывают 13 ноября. Отмечу обе даты своими заметками ;)
А. Б. Советская художественная посуда // Архитектура СССР, 1935. – № 7. – С. 64–65.
Это было не так давно. В одной из зал Всесоюзной торговой палаты собрались производственники, старые мастера фарфоро-фаянсовой промышленности, художники и представители торгующих организаций. Из рук в руки переходили тарелки, кружки, чайники – весь незатейливый ассортимент изделий заводов.
Люди выходили на трибуну и горечь чувствовалась в их словах. Хотелось бережно ласкать сияющее «бельё» фарфора, его тонкий, нарядный рисунок, его выверенную новую форму, а под рукой были только грубые низкокачественные изделия., пошлые рисунки старой деколи и аляповатая разделка трафаретом. Были и уникальные, коллекционные сервизы, украшенные ручной росписью. Но книжная, мирискусническая графика, механически перенесённая на фарфор, и полосатые чёрно-красные кубы супрематических чернильниц и чашек не могли войти в быт. Это была оборотная сторона медали – пошлости массовых изделий противопоставлялись только редкие эстетски приукрашенные, замечательные разве что своей коллекционной необычностью, образцы.
Сейчас в залах клуба Мосторга открылась новая выставка фарфора – фаянса – стекла. Рождается искусство советского бытового фарфора.
Конечно, это только первые шаги. Но кое чего отдельные производства уже добились. Десятки новых высоких по качеству и культуре моделей дала Дулёвская фарфоровая фабрика. Подлинные художники определяют форму и разделку декоративного массового фаянса фабрики им. Калинина.
Стенды Дулёвского завода привлекают особое внимание. Фарфор, помимо своего утилитарного назначения, является лучшим украшением жилого интерьера. Дулёвские мастера это отлично сознают, они упорно добиваются новых культурных моделей высокосортного фарфора.
Острую, новую пластическую форму придаёт Фрих-Хар своему большому сервизу. Живописной сеткой стеблей и листьев оплетает П. Кончаловский одну из старых моделей завода. Однако, Кончаловский в цвете, а Фрих-Хар по форме несколько перегружают фарфор. Он теряет свою звонкость, лёгкость, ясность письма, не раскрывает при такой трактовке всех своих возможностей.
Иным путём идут художники Е. Штриккер и Леонов. Штриккер умело варьирует формы старого восточного и новейшего западного фарфора. Японские, персидские и архисовременные модернистские образцы умело под её руками приобретают новую форму, всегда отвечающему бытовому назначению вещи.
Леонов расцвечивает эти модели нарядными мотивами геометрического текстильного рисунка.
Не всегда старое в работах этих мастеров критические освоено: несколько слащав чрезмерно вытянутый розовый кофейный сервиз Штриккер.
Из западных каталогов явно заимствованы некоторые другие её работы (например, пепельницы).
Иногда блюдца и чашки в одном и том же сервизе неуравновешены, недостаточно точно увязаны в своих формах. Но всё же работы Штриккер и Леонова выгодно выделяет стремление к лёгкой и изящной простоте формы, к нарядной и также простой цветности рисунка.
Тот же Дулёвский завод выпустил очень хорошие модели «копенгагенского» декоративного фарфора работы скульптора Сотникова.
Массовый, дешёвый бытовой фаянс, естественно, открывает пред художниками другие возможности. Более тяжёлый и «грубый» материал требует сочной, густой расцветки и менее тонко прорисованной, но зато более осязаемо-пластичной формы. Здесь открывается широкое поле освоения бытового искусства народов нашей страны. На этот путь и встали В. Фаворский, Кепинов, Фрих-Хар и отчасти Чайков.
Чрезвычайно тонко В. Фаворский интерпретирует в своих тарелках мотивы народной росписи керамики. К сожалению, в его рассчитанных на разделку трафаретом работах «зашифрованные», условные орнаментальные мотивы не вяжутся с помещёнными на тех же предметах излишние иллюстративными изображениями. Поле тарелки как бы решается в разных планах, что затрудняет восприятие рисунка.
Очень хороши сосуды для вина и кувшины Кепинова и Чайкова. В них сохранён аромат национального своеобразия и, вместе с тем, всегда чувствуется рука художника, свободно преображающего традиционную форму.
Сарра Лебедева и Зеленский ещё решительнее модернизируют формы фаянса.
Изящная фруктовница Лебедевой очень привлекательна. Но её скульптурное завершение и по цвету и по пластической трактовке кажется только приставленным к бытовому предмету, сохранившему свою старую форму.
Кувшин «Лебедь» – Зеленского при всей своей затейливости решён сухо. Изобразительные элементы здесь противоречат функциональной логике предмета, нарушают органичность формы.
Дулёво и фабрика им. Калинина пионеры нового советского фаянса и фарфора – не все производства следуют их примеру. Так, грубыми «колониальными рисунками расцвечены массовые изделия Первомайской фабрики и ряда других заводов.
Несколько музейны по отделке уникальные модели Дмитровской фабрики («саксонская чашка» мастера Сазонова), излишне графичны сервизы фарфоровой фабрики «Красный Пролетарий» (чайный сервиз «Конёк-Горбунок» — мастер Земсков).
Не мало на выставке и пошлых, аляповатых образцов деколи и трафаретной разделки. Традиция освоения только самых лёгких, «ходовых» моделей довоенного фабричного каталога кое-где ещё не преодолены. К тому же только Дулёво и фабрика им. Калинина обновляют одновременно и рисунок, и форму посуды.
А ведь только на этом пути можно добиться нового органичного стиля советской художественной посуды.
В продолжение темы: Дулёвский фарфор Евы Штрикер-Цайзель
Подписывайтесь на мой канал, давайте о себе знать в комментариях или нажатием кнопок шкалы лайков. Будем видеть красоту вместе!
#явижукрасоту #ясчастлив