От мобильного разведбата практически ничего не осталось. Нам добавили танков, снова занимались разведкой и затыканием дыр по фронту.
В тот памятный день командовал группой лейтенант Истюфеев. Мы выдвигались остановить немецкую бронетанковую колонну, прорвавшую оборону пехоты. Колонна продвигалась по проселку, мы шли наперерез.
Остановились и стали с дистанции полтора километра разглядывать немцев. Истюфеев из своей тридцатичетверки в бинокль немцев рассмотрел, принял решение ударить четырьмя танками по голове колонны, взвод Корнюхина ударит в центр колонны.
В общей сложности в колонне было девять танков. Высились громадные два «Т-IV» в сравнении с нашими бэтэшками. Немцы стали их применять в период штурма Смоленска. Позади этих танков шли четыре бронетранспортера.
Немецкая мобильная группа, много таких групп выдвигались вперед словно щупальца, выискивали слабые места в нашей обороне. Видел, как такие группы с маху мешали с землей позиции пехоты, все с помощью своих орудий.
После пехоты они прошли по батарее трехдюймовок неприспособленных для борьбы с танками. В результате своей атаки они потеряли всего один танк. Далее сообщили с помощью радиосвязи и укатили вперед уверенные в своей силе.
Нас бросили наперерез данной группе, в группе только одна тридцатичетверка, четыре БТ-7 и четыре БТ-5. Все машины уже на тот момент безнадежно устарели из-за слабой брони. Мы превосходили противника в скорости и настрое. Большинство было готово отдать жизнь за Родину. Наш единственный шанс выжить-уничтожить немцев...
До Москвы всего 500 км. Немцы слишком рано посчитали Смоленское сражение законченным. На скорости мы выдвигались двумя взводами через холмистую и открытую местность. Внезапного удара у нас не получиться. Командир выбрал вариант ударить одновременно.
Мы уже были измотаны предыдущими боями и шли напропалую. Немецкий мотоциклист круто развернулся и помчался предупреждать своих. Тридцатичетверка и легкие танки приближались к дороге. Взвод Корнюхина немного отстал, но мы опережали немецких танкистов, которые стали разворачиваться нам на встречу, сминая кусты.
Первым открыл огонь танк Истюфеева. Танки второй группы вылетели на бугор, встали по команде Корнюхина и ударили из 4-х орудий. Дистанция всего 400 м.
Корнюхин сразу поразил цель, стрелял очень метко. Духнин промахнулся и произвел второй выстрел. Рядом разорвался фугасный снаряд, немецкие танки стреляли через кусты, возможности прицелиться были лишены. Рассчитывали оглушить нас фугасным 75-мм снарядом и частично своего добились.
Мы практически въехали в столб вздыбившейся земли, танк мощно тряхнуло, пулемет выпал из крепления. Духнин вскрикнул от боли, но продолжал стрелять. Мы заставили Т-IV замолчать и застыть безмолвно.
Духнин вылез со своего места, прокричал: «Садись за пушку, я спекся...». Мы поменялись и мехвод дал газу, огибали небольшой березняк и приближались к дороге. Один Т-III пылал, наш T-IV медленно пятился назад. Один БТ пылал за нашей спиной.
Выстрелил в огромный силуэт Т-IV, мимо. Духнин перекатывал согнутыми в локтях руками, ловко вбивал в казенник снаряды. Следующий выстрел. С близкой дистанции в триста шагов броню немца болванка прошила насквозь. Из боковых люков стали вылезать немцы, языки пламени били через смотровые щели.
Танк выписывая зигзаги шел на немецкий танк выползающий из кустов. Все орали одновременно: «Бей, б....!». Орудие ударило, гильза упала в кучку стрелянных, следующий снаряд...
-Попали!
Это был Т-III. Снаряд вскрыл башню ниже пушки, вошел в боезапас. Немецкий танк рванул в 50 м от нас. Немцы из танка не успели выскочить. Танк Корнюхина медленно полз вперед, загребал землю гусеницей, а вторая тянулась следом. Танк вел огонь словно из автомата. Совместно с БТ-5 они сожгли еще один танк.
Немецкий снаряд вошел в лобовую часть танка Корнюхина, сорвал башню с погона. Корнюхин и заряжающий стали покидать танк одновременно, заряжающего прошила очередь из пулемета. Все это видел в одном мгновении.
Проломив кусты мы вышли на дорогу. Экипаж БТ-5 угодил под несколько пулеметов, два бронетранспортера били из крупнокалиберных и обычных стволов. На таком расстоянии 13-мм бронебойно-зажигательные пули прошивали устаревшую броню насквозь.
Картина жуткая. Крошечные огневые разрывы плясали по корпусу, вспыхнуло топливо. БТ-5 пошел горящим по кругу, только башенный стрелок высунулся и был убит. Танк пылал на дороге.
Выстрелил и промахнулся, цель на расстоянии 100 м. Второй снаряд был бронебойным, попал в верх корпуса бронетранспортера, но огонь не прекратился.
Кричу: «Фугасный!». Вдвоем затолкали осколочно-фугасный, прицелился и выстрелил. Снаряд взломал взрывом окошко кабины. Из задней двери стали выскакивать немцы, а пулемета у нас нет. Три раза выстрелил, но два снаряда оказались бронебойными.
Руки у Духнина не работали. Он бормотал, что стал безруким. Зарядил пушку и всадил в моторную часть. Из метровой дыры полетели куски металла и вырвался столбом пылающий бензин. Вбил еще один снаряд для верности и переключился на удирающий бронетранспортер.
Два раза промазал и чуть не попали под немецкий снаряд. Три немецких танка на полной скорости прошли по полю с другой стороны дороги, кусты мешали по ним прицелиться.
После боя мы все собрались в кучу. Уцелело 2 танка и 12 человек спешенных. У Т-34 в бою заклинило башню. У Духнина распухли руки. Впоследствии врачи лечили поломанные кости. Еще в предыдущем бою под Сенно у него повредило кисти рук, а взрыв 75-мм фугаса окончательно вывел руки из строя.
В пылающем бронетранспортере стали взрываться гранаты и боеприпасы, мы отошли за танки. Сыпались патронные гильзы и лопнувшие консервные банки, прилетали куски человеческих тел.
Из кустов выполз раненый немец, что-то крикнул. Открыли огонь из пистолетов и наганов, он снова свалился в кювет. Один танкист подбежал и выстрелил три раза.
Мы потеряли в бою семь танков. Немцы потеряли пять и один бронетранспортер. Тяжелее всего пришлось идущим в лобовую. Мы понесли потери, но не дали противнику прорваться. Несмотря на то, что у нас осталось два танка, мы ощущали себя победителями.
Нам казалось, что разгромив бронетанковую группу, мы остановили наступление на Москву. Вскоре мы все увидели страшное лицо первого года войны.
Среди стрелковых ячеек и не докопанных окопов, лежали тела красноармейцев. Лежало очень много. Больше двухсот... Раздавленные гусеницами и исковерканные снарядами, выбитые пулеметными очередями. Много крови и роились мухи.
Оторванные ноги и руки, вмятая в почву батарея. И среди данного безобразия догорал один T-III, только один батарея успела подбить. Танковая колонна из двадцати машин разметала батальон и четыре орудия.
Немцы взяли в плен человек тридцать, они находились у подбитого танка под охраной, немцы танк чинили и отстали от своих. Они расстреляли комиссара и похожих на евреев. Смеялись и ремонтировали танк, обещали пленных отпустить, но вернулись три уцелевших танка и бронетранспортер.
Пленных расстреляли, танк свой подожгли и ушли. Все рассказали уцелевшие бойцы. Танков было не двадцать, а всего двенадцать...
Эпизод из книги Владимира Першанина «Мы пол-Европы по-пластунски пропахали...».
Если Вам было интересно, нажмите пожалуйста-«нравится» и подпишитесь на канал. Это лучшая поддержка для него. Спасибо за ваше внимание и время.