Теперь очевидно, что эта школа отличается от нашей, ибо 210Гераклит высказывается о многих неизвестных вещах догматически, чего мы, как уже было сказано, не делаем. Энезидем и его последователи говорили, что Скептическая школа-это путь к философии Гераклита. Они объяснили это тем, что утверждение о том, что противоречивые предикаты, по-видимому, применимы к одной и той же вещи, ведет к утверждению, что противоречивые предикаты в действительности применимы к одной и той же вещи; и поскольку скептики говорят, что противоречивые предикаты, по-видимому, применимы к одному и тому же, гераклитане исходят из этого к учению о том, что такие предикаты в действительности применимы. Мы отвечаем на это, что утверждение о том, что противоречивые предикаты, по-видимому, применимы к одному и тому же, не является догмой скептиков, а является фактом, который представляется не только скептикам, но и другим философам и всем людям. Никто, например, не осмелился бы сказать, что 211мед не сладок на вкус для тех, кто здоров, и горьок для тех, у кого желтуха, так что гераклитяне исходят из предубеждения, общего для всех людей, как и мы, и, возможно, другие философские школы также. Если бы, однако, они приписали происхождение утверждения о том, что противоречивые предикаты присутствуют в одной и той же вещи, какому-либо из скептических учений, как, например, формуле "Все непостижимо" или "Я ничего не определяю", или любому другому подобному, это может быть то, что, по их словам, следовало бы из; но поскольку они исходят из того, что является общим опытом не только для нас, но и для других философов и в жизни, почему следует говорить, что наша школа-это путь к философии Гераклита больше, чем любая из других философских школ или чем сама жизнь, поскольку все мы используем один и тот же предмет? С другой стороны, Скептическая школа может не согласиться не только не помогает в познании философии Гераклита, но может даже помешать этому! Ибо скептик нападает на все догмы Гераклита как на опрометчиво данные и выступает, с одной стороны, против учения о пожаре, а с другой стороны, против учения о том, что противоречивые предикаты в действительности применимы к одному и тому же, и в отношении каждой догмы Гераклита он презирает свою догматическую опрометчивость, а затем, как я уже упоминал, приводит формулы "Я не понимаю" и "Я ничего не определяю", которые противоречат доктринам Гераклита. Абсурдно говорить, что эта конфликтующая школа-путь к той самой секте, с которой она конфликтует. Тогда абсурдно говорить, что Скептическая школа-это путь к философии Гераклита.
ГЛАВА XXX.
В чем Скептическая школа отличается от Философии Демокрита?
В философии Демокрита также говорится, что 213 сообщество со скептицизмом, потому что оно, похоже, использует ту же материю, что и мы. Ибо, исходя из того факта, что мед одним кажется сладким, а другим горьким, Демокрит рассуждает, как говорят, что мед ни сладкий, ни горький, и поэтому он соглашается с формулой "Больше нет", которая является формулой скептиков. Но скептики и демократы используют формулу "Больше нет" по-разному друг от друга, поскольку они подчеркивают отрицание в выражении, но мы, не зная, существуют ли оба явления или ни одно, и поэтому мы отличаемся в этом отношении. Различие, однако, становится наиболее очевидным, когдаДемокрит говорит, что атомы и пустое пространство реальны, ибо под реальным он подразумевает существование в реальности. Теперь, хотя он начинает с аномалии в явлениях, все же, поскольку он говорит, что атомы и пустое пространство действительно существуют, я думаю, излишне даже говорить, что он отличается от нас.
ГЛАВА XXXI.
Чем скептицизм отличается от киренаистской философии?
Некоторые говорят, что Киренаикская школа такая же, как 215Скептически, потому что эта школа также утверждает, что понимает только состояния ума. Однако это отличается от него, потому что, в то время как первый ставит своей целью удовольствие и нежное движение плоти, мы делаем ἀταραξία своим, и это противоречит цели их школы. Ибо независимо от того, присутствует удовольствие или нет, путаница ожидает того, кто утверждает, что удовольствие-это цель, как я показал в том, что я сказал о цели. И затем, кроме того, мы приостанавливаем наше суждение в том, что касается рассуждений относительно внешних объектов, но киренаики провозглашают природу этих непостижимых.