В предыдущих письмах я показал, что только эстетическое расположение души порождает свободу, поэтому оно не может быть выведено из свободы и не может иметь морального происхождения. Это должен быть дар природы; только благосклонность случая может разорвать узы физического состояния и привести дикаря к исполнению долга. Зародыш прекрасного столкнется с равными трудностями в своем развитии в странах, где суровая природа запрещает человеку наслаждаться собой, и в тех, где расточительная природа освобождает его от всяких усилий; где притупленные чувства не испытывают нужды, и там, где сильное желание никогда не может быть удовлетворено. Восхитительный цветок прекрасного никогда не раскроется в случае троглодита, спрятавшегося в своей пещере всегда в одиночестве и никогда не находящего человечества вне себя; ни среди кочевников, которые, путешествуя большими войсками, состоят только из множества и не имеют индивидуальной человечности. Она будет процветать только в тех местах, где человек мирно беседует сам с собой в своем коттедже и со всей расой, когда он выйдет из него. В тех климатических условиях, где прозрачный эфир открывает чувства для самого легкого впечатления, в то время как животворящее тепло развивает пышную природу, где даже в неодушевленном творении низвергается господство инертной материи, а победоносная форма облагораживает даже самые низменные натуры; в этом радостном состоянии и счастливой зоне, где только деятельность ведет к наслаждению, а наслаждение к деятельности, из самой жизни исходит святая гармония, и законы порядка развивают жизнь, имеет место другой результат. Когда воображение непрестанно ускользает от реальности и не оставляет простоту природы в своих странствиях: тогда и там только ум и чувства, восприимчивая сила и пластическая сила развиваются в том счастливом равновесии, которое является душой прекрасного и состоянием человечества.
Какой феномен сопровождает посвящение дикаря в человечество? Как бы далеко мы ни заглядывали в историю, феномен одинаков у всех людей, которые избавились от рабства животного состояния, любви к внешнему виду, склонности к одежде и играм.
Крайняя глупость и крайний интеллект имеют определенное сходство в том, что они ищут только реальное и совершенно нечувствительны к простой видимости. Первое проявляется только в непосредственном присутствии объекта в чувствах, а второе сводится к спокойному состоянию только путем соотнесения представлений с фактами опыта. Короче говоря, глупость не может подняться над реальностью, а разум не может опуститься ниже истины. Таким образом, в той мере, в какой недостаток реальности и привязанность к реальному являются лишь следствием недостатка и дефекта, безразличия к реальному и заинтересованности в внешность-это реальное расширение человечества и решающий шаг на пути к культуре. Во-первых, это доказательство внешней свободы, ибо до тех пор, пока необходимость повелевает, а потребность требует, фантазия строго прикована к реальности; только когда потребность удовлетворена, она развивается беспрепятственно. Но это также доказательство внутренней свободы, потому что оно открывает нам силу, которая, независимо от внешнего субстрата, приводит себя в движение и обладает достаточной энергией, чтобы удалить из себя побуждения Природа. Реальность вещей определяется вещами, внешний вид вещей-дело рук человека, и душа, которая получает удовольствие от внешнего вида, получает удовольствие не от того, что она получает, а от того, что она создает.