Энцелад склонил голову вбок. Уголок его рта приподнялся, складывая губы в кривую ухмылку.

Энцелад склонил голову вбок. Уголок его рта приподнялся, складывая губы в кривую ухмылку. — Двигайся, пока я не выволок тебя отсюда за шиворот, Первая. Пайпер это совсем не убедило. Так мог сказать и настоящий Энцелад, и демонперевёртыш, принявший его облик — уж слишком скверный характер был у рыцаря, скопировать который было крайне легко. Однако бесцветные нити магии, означавшие хаос, опутавший всё вокруг, возле Энцелада искрились изумрудным — цветом магии Марселин. И пахло очень знакомо. Обоняние Пайпер всё ещё ютилось где-то на границе человеческого со сверхъестественным, но этот запах определённо принадлежал магии Марселин. Чуть более буйной и отчаянной, чем обычно. Что-то, произошедшее со Стефаном и вызвавшее столь дикую вспышку хаоса, коснулось Марселин. — Что произошло? — наконец спросила Пайпер, первой приближаясь к Энцеладу. — Барьеры пали, и тёмные создания атаковали нас, на этот раз изнутри, — рыцарь отступил в сторону, пропуская её и Эйса, но Пайпер схватила его за локоть и протащила всего пару на сантиметров, чтобы показать, что он идёт первым. — Как скажешь, Первая, — с издёвкой выдохнул он, перехватывая меч поудобнее и бесшумно ступая по залитому кровью ковру. Воздух трещал от сцепившихся хаоса и магии и буквально искрил предупреждением: опасность за каждым углом. Любой неверный шаг или случайно обронённый звук могли только усугубить положение. Пайпер крепко держала Эйса за руку, чувствуя, что он трясётся, как осиновое дерево на зимнем ветру, и неотрывно следила за Энцеладом. Особняк не издевался над ними, но даже те несчастные два-три коридора, что они успели пройти, превратились в ночной кошмар. Двери сорваны с петель или разломаны в щепки. Глубокие борозды от когтей на стенах, полу и потолках. Кровь чёрная и красная пятнами пестрила то тут, то там. Лишь раз, возле самого окна, на мраморном подоконнике Пайпер заметила отпечаток синей крови. Если тёмные создания и были здесь, то они ушли, оставив после себя только разрушение и витающий в воздухе привкус гнили. Пространственная магия в очередной раз исказила внутреннее убранство особняка, и двери, ещё секундой назад ведущие в одну из комнат, преобразовались в библиотечные. Энцелад быстро открыл их и проскользнул внутрь, маня за собой Пайпер и Эйса. Лишь заметив знакомую макушку в помещении, Пайпер толкнула Эйса внутрь и нырнула следом. Марселин пронеслась мимо них, как ураган из крови и злости, и навалилась на захлопнувшиеся двери. До чёртиков перепуганный Эйс всхлипнул и бросился к дяде Джону, а Пайпер остановилась, следя за действиями Марселин. Маг выводила в воздухе множество сложных рисунков, сияющих зелёным и белым по краю, переплетала их между собой, разделяла, как это делал Стефан на барьере, окружавшем дом господина Илира. Она ставила и укрепляла защиту, силясь обезопасить единственное место в особняке, куда ещё не добрались тёмные создания. Пайпер на негнущихся ногах побрела к остальным. Дядя Джон крепко прижимал к себе Эйса и шептал ему, что всё будет хорошо. Диона сидела на столе, закинув ногу на ногу, и хмуро смотрела перед собой. Кит и Соня в спешке проверяли оружейные ремни, единственные, что, очевидно, успели забрать с собой сразу же после нападения. Кит действовал быстро, как идеально отточенный механизм, но при этом лицо его было бледно, а руки слабо дрожали. Соня то и дело замирала на долю секунды, но быстро брала себя в руки и продолжала. Гилберт, воплощающий собой нервозность и собранность одновременно, ходил из стороны в сторону и кусал ноготь на большом пальце, смотря себе под ноги. На левом запястье у него была полоса белой ткани, пропитавшаяся синей кровью.