Что удивительно, спала она крепко. Почти без кошмаров, чужих воспоминаний, видений или хотя бы намёков на них.

Что удивительно, спала она крепко. Почти без кошмаров, чужих воспоминаний, видений или хотя бы намёков на них. Проснулась она из-за Эйса, настойчиво сообщавшего ей о том, что она проспала всё на свете. Впрочем, об этом думал только он. Спустившаяся на кухню Пайпер узнала, что она проспала и завтрак, и обед, но Гилберт распорядился приготовить ей что-нибудь сразу же, как только она появится в столовой. Ещё в коридоре приметивший её Лука был готов метнуться и сообщить об этом Одоваку, но Пайпер удалось его остановить. У неё совсем не было аппетита, как и сил оправдываться перед кем-либо. Почти весь день она бродила по особняку, заглядывала в разные комнаты и пыталась понять, отчего в доме такая тишина. Когда Пайпер наткнулась на один из кабинетов, она поняла, что набрела на рабочую зону Гилберта. Тот расположился за столом и выслушивал сухой, но точный отчёт Энцелада. О чём — Пайпер не поняла, потому что Гилберт сразу же приказал Энцеладу замолчать, что рыцарь и сделал. В своей привычной манере Гилберт поинтересовался, не нужно ли ей что-то, как она себя чувствует и готова ли вечером отправляться на бал. Ответы Пайпер были односложными, в большинстве своём состояли из кивков и пожиманий плечами, но Гилберту этого хватило. Он лишь добавил, что Стефан в библиотеке, разбирается с Книгой Призыва, Шерая уже у фей и улаживает все проблемы, которое только могли возникнуть, а Марселин скоро вернётся для того, чтобы помочь Пайпер собраться. После этого великан вновь обратил своё внимание на Энцелада, и Пайпер поняла, что ей лучше уйти. Каким-то образом Эйс умудрился собраться вовремя (хотя Пайпер думала, что тут не обошлось без помощи Марселин), и он приплёлся к сестре, чтобы докучать ей своим присутствием и, судя по всему, раздражать Марселин своей болтливостью. Пайпер это нравилось. Было намного лучше видеть мага, метающую недовольные взгляды на Эйса, чем думающую о произошедшем и всеми силами делающую вид, что всё в порядке. Но ведь ничего не было в порядке. Вопросов у Пайпер прибавилось, переживаний и крамольных мыслей стало в два раза больше, как и резкости в голосе Марселин, стоило только ей заговорить о Стефане. Было вполне очевидно, что его упоминание было необходимостью, вызванное попыткой убедить Пайпер в том, что всё под контролем, но даже это не устраивало Марселин. — Эйс, — обратилась к нему Пайпер, смотря на его отражение в зеркале, — найди дядю Джона и скажи, что я скоро буду готова. Встретимся в гостиной. Мы же там встречаемся? — чуть тише уточнила она, скосив глаза на Марселин. Та кивнула, и Пайпер добавила: — Постарайся не испачкать свой костюм раньше времени. — Очень смешно, — ворчливо отозвался Эйс, поднимаясь с кровати. Об его неаккуратности в семье Сандерсонов ходили легенды, не нравившиеся Эйсу, но всегда позволявшие замять неудобную тему, всплывшую во время разговора. Эйс нарочито медленно пятился к двери, пытаясь оттянуть неизбежное, но проиграл. Наградив отражение Пайпер в зеркале суровым взглядом, буквально кричавшем о том, что он всё равно обо всём узнает, Эйс выскользнул в коридор и закрыл за собой дверь. Его шаги были слышны ещё несколько мгновений, после чего наступила тишина. — Ты не хочешь идти на бал, — заключила Пайпер, повернувшись к Марселин. Та отступила, давая собеседнице пространство, и упёрла руки в бока. — Это и неважно, если нет выбора, — пожав плечами, ответила Марселин. — Нет, не так, — исправилась Пайпер, — ты не хочешь идти на бал, потому что тебе придётся видеть Стефана и вести себя учтиво, чтобы не нарваться на неприятности.