Так, в алкогольном забытьи, прошло ещё 2 дня. Всё это время я была одна, не считая кратких визитов домработницы. Пожилая женщина жалела меня. Пыталась кормить, умоляла не пить. Но я, до той поры не пробовавшая ничего крепче вина, будто съехала с катушек. Я то плакала, то устраивала безумные танцы под дикую музыку, то спала тяжёлым пьяным сном. Утром третьего дня меня разбудила домработница и сказала, что сегодня хоронят Денни. Она узнала об этом из газет.
Я должна была проводить его.
У меня не нашлось даже чёрного платья. Ни платка, ни шарфа... Ничего.
Пришлось надеть просто самое скромное платье. В любом случае, я понимала, что мне лучше не попадаться на глаза Уильяму. А прятаться в кустах можно и без траурного наряда.
Ещё лет 10 назад, только приехав в этот город, отец Денни выстроил усыпальницу на одном из кладбищ города. Будто хотел укорениться здесь окончательно. Вряд ли он ожидал, что строит последнее пристанище для своего единственного сына...
Я приехала туда и спряталась в кустах, как воровка. Раз пять за церемонию я хотела подойти, но боялась. Когда тело Денни уже собирались опускать под землю, Шарон бросилась на гроб. Уильям пытался оттащить её, она сопротивлялась, крича на всё кладбище, что ненавидит его, что это всё он, он... Потом ей вкололи успокоительное, и она обмякла и позволила себя увести. Тело Денни предали земле.
Дождавшись, пока все уедут, я подошла к могиле. На фотографии улыбался мой муж...
- Прости меня, Денни, - сказала я.
Была ли я виновата? Сейчас понимаю, что нет. Мы оказались разменной монетой в крупной игре больших дяденек. Просто мне повезло больше. Я осталась жива.
После кладбища я поехала к матери. Последние дни мы не созванивались, а мне так нужна была её поддержка!
- Мама! - крикнула я с порога. - Ты дома?
Мама спускалась по лестнице.
- Здравствуй, Кристина.
Я подбежала к ней, обнять, выплакаться на её плече. Она отстранила меня.
- Нам нужно поговорить.
Сердце екнуло. Я устало села на диван и приготовилась к очередному удару. Он не заставил себя ждать.
- Я в курсе твоих несчастий, - сказала мама. - Сочувствую тебе. Но ты уже взрослая, и вполне можешь справиться самостоятельно.
- Не понимаю, мама! - ответила я. - Я хотела бы вернуться домой. Денни умер, и я не хочу там оставаться.
- А ты и не можешь там оставаться. - спокойно проговорила мама. - Имущество твоего отца конфисковано, и та квартира в том числе. Но и сюда ты тоже вернуться не можешь.
- Дом тоже отбирают? - со страхом спросила я.
- Нет, дом принадлежит мне. Я предусмотрительна.
- Слава богу! - обрадовалась я. - Мамочка, ты такая молодец!
- Да не мамочка я тебе! - злобно прошипела она. - Я вообще не знаю, кто твоя мать! Отец притащил тебя откуда-то ещё младенцем, а меня принудил воспитывать. Ты дочь одной из его любовниц. Знаю только одно - она умерла. Поэтому он привёз тебя сюда, и не погнушался подделать документы, чтобы твоей матерью считалась я.
Но теперь все кончено! - голос её стал торжествующим. - Твоего отца посадили, львиная доля имущества принадлежит мне. Когда он начал заниматься своими тёмными делишками, я убедила его фиктивно развестись, и переписать большую часть на меня. А теперь - экая неприятность, все всплыло! Так что я теперь свободна и богата. И абсолютно не обязана больше тебя терпеть. Собирай вещи, которые у тебя здесь остались, и катись к черту из моего дома!
- Ты не смеешь так поступать со мной! Все это заработал отец!
- Твой отец никогда не выйдет из тюрьмы, деточка.
- Это ты постаралась, верно? - спросила я.
- Даже если и я, - улыбнулась эта злобная тварь, - он заслужил! А сейчас пошла вон! Господи, как же давно я мечтала это сказать!
Я пулей вылетела из отчего дома, задыхаясь от бессильной злобы. Сама не помню, как добралась до квартиры, в которой мы жили с Денни.
Чёрт с ней, с этой лирикой про тяжёлые воспоминания, сейчас мне нужна была просто крыша над головой! Но в дверях меня ждала записка, в которой мне было велено явиться к следователю. Ничем хорошим это явно не пахло.
Меня охватило какое-то мрачное отчаяние.
"Давайте, добейте меня", думала я, "давайте". И бог услышал.
Я не стану пересказывать этот жуткий визит, наглость отвратительного следователя и свои с трудом сдерживаемые слезы.
На закрытом заседании, о котором никому не сообщали, отцу дали 10 лет. Оказывается, в некоторых случаях судебная машина работает быстро...
Квартиру я должна была освободить в течение 5-ти дней.
Как сказал следователь, мне ещё повезло, что ко мне не имеют вопросов по поводу гибели моего мужа. И правда, меня не побеспокоили ни разу. Видимо, это был последний подарок от свекра. Ну, спасибо и на том...
Я рассчитала домработницу, заплатив ей щедрее, чем могла себе позволить. Скорее всего, это был последний человек, хоть мало-мальски интересовавшийся моей судьбой.
Закрыв за ней дверь, я села подводить итоги своей разломанной жизни.
Жилья нет, близких людей не осталось. Отец в тюрьме, мать оказалась мне никем. Денни погиб.
"Не раскисать!" - прикрикнула я на саму себя и вытерла подступившие слёзы. Что толку плакать? Пора взрослеть.
Денег было немного. Я вообще раньше не задумывалась, откуда они брались. Просто есть и всё. Сейчас я располагала небольшим запасом наличности и примерно такой же суммой на банковской карте. Не густо. Но на первое время должно было хватить.
С арендой жилья проблем нет: в газете куча объявлений. Гораздо труднее обстояло дело с работой. Я умела мило улыбаться, хорошо выглядеть и изящно позировать. С такими навыками мне светила карьера лишь в публичном доме...
Список подходящих вакансий был невелик: официантка, уборщица, продавщица в модный салон женской одежды. Сначала я воспряла духом, но потом поняла, что не смогу вынести косых взглядов бывших подруг. Ведь как на грех, это был как раз наш любимый магазин...
И тогда я поняла - надо просто уехать! В другом городе мне будет проще начать новую жизнь. Здесь меня уже ничего не держало.
Уже на следующий день я печально смотрела в окно поезда на вокзал родного города. Под мерное раскачивание вагона я удалялась всё дальше...
Всего три часа пути - и я на месте. Маленький городок, утопающий в зелени, приглянулся мне сразу. Едва сойдя с поезда, я нашла и жильё и работу. Квартирка была маленькой и уютной, работа... Ну, на хорошую работу я и не рассчитывала.
То ли я приглянулась управляющему, то ли просто вызывала жалость своей худобой (последние недели я очень мало ела) и потерянным видом, но ко мне были очень терпеливы. Более косорукой официантки, мне кажется, свет не видывал. Первую неделю управляющий, крайне эмоциональный итальянец, только поминутно цокал языком и закатывал глаза. На второй неделе он стал ругаться. Хвала создателю, что я не знала итальянский. На третьей неделе я научилась работать не хуже других. Кафе было тихое, семейное, контингент соответствующий. Потекла спокойная, размеренная жизнь. В следующие выходные я планировала постараться повидать отца. Хотя бы узнать, где он, и каким образом можно попасть к нему на свидание. Для этого мне пришлось приехать в свой родной город.
Следователь смотрел на меня с удивлением. В нём даже появилось что-то человеческое.
- Но ваш отец умер, - сказал мне он.
- Умер? - не веря своим ушам, переспросила я.
- Простите, я думал, вы в курсе. Ваша мать занималась похоронами.
- Как это случилось? - перебила его я.
- Какие - то разборки. Ну знаете, как это бывает у заключённых. Подробнее вы можете узнать у вашей матери. Всё материалы передали ей. Всё - таки жена, хоть и бывшая...
Я молча вышла из кабинета.
Папа, папочка... Самый любимый, самый добрый... Может, для кого-то он останется в памяти преступником, казнокрадом, но для меня он всегда будет лучшим человеком на земле. А я даже попрощаться не успела. Папа...
Какое же я ничтожество! Глупая, не приспособленная к жизни девчонка! Пока я жалела себя и колотила эти чёртовы тарелки, мой отец умирал в тюрьме. А я не только даже не пыталась ему помочь, я даже не навестила его в тюрьме!
Приехав домой, я отключила телефон и снова, как когда-то, напилась. Пусть меня уволят с работы, пусть я сдохну в подворотне с голоду, пусть! Я это заслужила! Мелкая эгоистичная дрянь... Два дня прошли в этом угаре, а на третий, выйдя за очередной порцией виски, я наткнулась на газетный заголовок "самое откровенное интервью с бывшей женой скандально известного губернатора". Забыв про виски, я купила газету.
О, я до сих пор помню каждое слово этой мерзости...
Я уволилась с работы без объяснений и выходного пособия. Сообщила хозяйке квартиры, что съезжаю.
Если все получится, мне больше не понадобятся ни эта квартира, ни работа.
Я возвращаюсь домой!
Велика всё же сила слова, правда?
Ещё вчера я блевала дешёвым виски, пачкая не принадлежащий мне унитаз. А сегодня я энергично собираю вещи и строю планы на будущее. Пусть на короткое и не своё.
Я должна убить эту суку.
Из интервью:
"После мучительно долгих лет, проведённых под властью домашнего тирана, я наконец - то обрела счастье. Нашла родственную душу... Этот человек, которого я пока не буду называть, потерял сына, потерял жену... Я стала ему поддержкой, а он стал опорой мне... Мы решили, что нельзя терять это светлое чувство... Жизнь так коротка... "
Тварь.
И вот я снова с чемоданом на вокзале. Прощай, маленький уютный городок! Видимо, я не готова к тишине и покою. Казалось, все выжжено внутри дотла, и в пустыне этой не будет больше огня. Но ненависть способна разгореться и из пепла.
Надо же, как может измениться жизнь всего за несколько месяцев.
Я, худая, белая, с твёрдо сжатыми губами была абсолютно не похожа на прежнюю беспечную девчонку.
Вот и отец Денни не сразу узнал меня. А узнав, попытался закрыть дверь.
- Стойте, - схватилась я за дверь. - Нам нужно поговорить.
- Уходи, - ответил он.
- 5 минут, - не сдавалась я. - Ради Денни!
Он тяжело вздохнул, и, поколебавшись, открыл дверь. Я прошмыгнула мимо него и в недоумении замерла. Что сталось с этим нарядным домом? Пыль, грязь, разбросанные вещи... Шарон с таким вкусом обставляла здесь всё...
Да и сам Уильям выглядел лет на 20 старше...
- Что здесь случилось? - не выдержала я.
Уильям взглянул мне в глаза.
- Шарон покончила с собой. Сразу после похорон Денни.
- Я не знала, - прошептала я.
- Да, об этом не писали в газетах, я позаботился. На самом деле хорошо, что ты пришла, Кристина. Я зря тогда обвинял тебя. Просто мне нужно было обвинить хоть кого - то, кроме себя...
- Я понимаю вас, - ответила я. - Это не важно...
- Нет, важно! - перебил он. - Я втянул в свои дела твоего отца, я виноват в смерти сына, я довёл до самоубийства жену... Мне страшно жить с самим собой...
- Поэтому вы женитесь на той, что заварила всю эту кашу? - жёстко спросила я.
- Ты знаешь? - удивился он. - Она говорила, ты не общаешься с ней. Уехала и не сказала куда... И... Что значит "заварила эту кашу"?
Я рассказала Уильяму всё.
-Как же так? - потерянно произнёс он. - Она так поддерживала меня... Мне было так одиноко, я боялся быть один... Она казалась такой доброй, заботливой... А теперь выясняется, что она... Зачем ей всё это?
- Деньги. И месть.
- Боже, - опешил Уильям. - Что же мне теперь делать?
- Мы можете искупить свою вину. Отомстить за жену и сына .
- Как? - измученно спросил он.
- Вы знаете, как, - спокойно ответила я. - Иначе они вас не простят.
Я заметила стоящие на трюмо фотографии Денни и Шарон. Взяла их и вложила Уильяму в руки.
- Решайтесь, - сказала я и ушла, аккуратно прикрыв дверь. Больше от меня ничего не зависело. Оставалось только ждать.
В тот же вечер всё было кончено. Он стрелял в неё трижды. Смертельным оказался только последний выстрел.
Когда приехала полиция, он сидел на полу и рыдал взахлёб, сжимая в руках фотографии погибших родных.
Это был отличный ход - сунуть ему в руки эти фото. Терзаемый чувством вины, сломленный человек в умелых руках становится очень послушной марионеткой. Стоило ему чуть поднапрячься, и пораскинуть мозгами, как до него бы дошло: моя бедная глупая матушка и подумать не могла, как далеко зайдут события... И вряд ли заслужила смерти.
Ах мама, мама... Привыкла звать тебя именно так... Перед лицом закона я так и осталась твоей дочерью... А значит, все, что ты умудрилась захапать, теперь моё. Сидела бы тихо, без новых мужей и пакостных интервью... Может, и дальше бы протирала свои бриллианты, пока я бегаю с тарелками... Тщеславие всегда сродни глупости...
Не знаю, кто была моя биологическая мать. Скорее всего, хорошая, добрая женщина... Но воспитание холодной безжалостной стервы оказалось явно сильнее.
И почему на кладбище всегда такой сильный ветер? Бросив прощальный взгляд на свежую могилу, я пошла к выходу.
Домой.