Всё же сильно мы отличаемся от наших предков. Недавно только слышал возмущения некоторых своих сограждан относительно того, что где-то там футбольные фанаты устроили между собой драку. Между собой, заметьте.
Скажи они это нашим предкам, скорее всего, предки этого бы вообще не поняли, ибо в их понимании кулачные бои «толпа против толпы» были просто брутальной формой развлечения и не более.
В них участвовало не только отребье, да и в основном не оно, а и вполне приличные люди, включая родовитых и очень даже интеллигентных. И бойцы были представлены не одной только молодежью. Но обо всем по порядку.
Корни этой забавы, скорее всего, уходят в протоиндоевропейский период. Во всяком случае, культ кулачных или борцовских состязаний прослеживается практически у всех индоевропейских народов (хотя и не только у них: скажем, тюрки и монголы тоже не чуждались сего развлечения).
Первое письменное упоминание о кулачных боях датируется уже 1048 годом. Правда автор описания был монахом и, соответственно, носителем древнееврейского видения мира, в котором как раз никакого культа физической мощи не наблюдалось (в отличие от некоторых других семитских народов, обожествлявших оную).
Так что неудивительно, что он, задолго до наступления эпохи гламура и толеразма всячески порицал подобные увеселения. Впрочем, мрачный монах вместе с кулачными боями записал в языческие богомерзкие дела не только русалии, но еще и скоморохов, а также игру на музыкальных инструментах.
Скорее всего, церковь возмущало еще и то, что кулачные бои были частью языческого мировоззрения и даже частью культа. Сейчас уже мало кто помнит, что даже Олимпийские игры были вообще-то религиозным, а не светским действом. И так было почти у всех индоевропейцев.
Победить эту русскую языческую страсть церковь не смогла, и ей пришлось довольствоваться тем, что языческие праздники были трансформированы в христианские. А то, что на эти праздники народ все так же устраивал кулачные бои… Церковь ворчала, но мирилась.
Кстати, наши соседи – татары, – также были большими почитателями этой забавы, а некоторые татарские бойцы даже отметились в нашей истории.
Известно о брате хана Алегама Худай-Куле из Казани. В 1505 году он был пленен великим князем Василием III, после чего решил перейти в русское подданство.
Вскоре он был крещен, стал зваться Петром, через неделю женился на сестре Василия III и по случаю свадьбы уже развлекался борьбой с московскими борцами, продемонстрировав отличные навыки. Правда, это все же была борьба, а не кулачный бой.
Традиционно пиком кулачных боев была Масленица. Масштаб сражений был разным, начиная от «улица VS улица» и заканчивая сражениями целых деревень и слобод. При этом, если летом дрались на площадях, то зимой – на замерзших реках и озерах.
Большая часть участников была из крестьян, ремесленников и купцов. Однако к ним регулярно присоединялись и дворяне. И так продолжалось вплоть до начала ХХ века.
Одним из центров кулачных боев в России была Казань. Местом же проведения зимних боев было озеро Кабан, по разным берегам которого находились Старо-татарская и русская Суконная слобода.
Старо-татарская слобода изначально представляла собой одну улицу, которая затем обросла дополнительными улочками, отгороженными от города стенами. О ней говорилось уже в середине XVI века, когда в слободе было полторы сотни дворов.
Суконная слобода выросла в петровские времена, когда в Казани была построена суконная мануфактура. Ее первыми жителями стали крепостные крестьяне, образовавшие еще один большой казанский пригород.
Учитывая страсть и русских, и татар к кулачным боям, а также определённое национальное и религиозное соперничество, нет ничего удивительного в том, что жители слобод стали устраивать бои. Но до настоящей ксенофобии не доходило.
Как писал в начале XIX века Сергей Аксаков, к тому времени крепостные крестьяне уже выкупились и записались мещанами, однако забав своих предков не забыли и порой дрались с пугающим ожесточением.
Правда, все упоминания указывают на то (и иногда даже прямо говорят об этом), что, несмотря на задор, правила соблюдались неукоснительно.
Так великий Федор Шаляпин, который в молодые годы и сам участвовал в кулачных боях на Кабане, отмечал, что никакой боевой запал не давал права нарушать правила боя.
Таковыми были «лежачего и присевшего на корточки не бить», «не прятать в рукавицы никаких утяжелителей» (даже если это легкая пуля), «ногами не бить».
Если же кого уличали в нарушении правил или жульничестве с утяжелением рукавиц, то таких отчаянно били обе противоборствующие стороны, сливаясь в истинно интернациональном порыве.
Стоит отметить, что запрет наносить удары ногами, вовсе не был повсеместным. Скорее всего, он был связан со спецификой боя именно «стенка на стенку» да еще и на льду, где легко поскользнуться, да и строй плотный.
При том есть источники, в которых говорилось, что «московиты, начав бой кулаками, потом с великой яростью бьют друг друга ногами», в т. ч. и по плечам, шее и лицу, не делая исключения и для паха.
Как рассказывал Сергей Аксаков, обычно бои начинались с того, что с разных сторон озера собирались бойцы, постепенно образуя две стены.
Поначалу они долго стояли, ничего не делая. В их рядах были и мальчишки, и солидные мужики. Сначала из «стен» выскакивали мальчишки, под смех и подзуживание взрослых колотя друг друга, что есть сил.
Затем, описывая одно сражение, писатель говорит, как вышел известный татарский боец, навстречу которому вышел именитый русский. В тот день удача была на стороне русского бойца и татарин был сбит с ног. На его место тут же пришел другой, и аналогичное действо стало завязываться в других местах.
Бой был жестоким: падали бойцы с обеих сторон, держась то за лицо, то за бок, а иных так и вовсе выносили. Внезапно раздался жуткий крик и обе стенки бросились друг на друга. В тот раз победа досталась русским, и они гнали татар до берега: преследовать и добивать было не в чести.
Здесь нужно отметить, что наиболее жестокой частью сражений были именно начальные попарные поединки, стеношные же в несколько большей степени походили на забаву, несмотря на грозный масштаб.
Федор Шаляпин описывал поединки татарской и суконной слобод несколько иначе. По его словам побоища обычно начинались с детских шалостей.
Малышня из обеих слобод обожала кататься на коньках, и в порядке вещей было налететь на зазевавшего представителя конкурирующей стороны, разбить ему нос и дать тягу. Постепенно такие стычки разрастались, втягивая в свою орбиту все более взрослую публику.
Здесь уже было не до коньков. На смену детям приходили подростки, затем юноши. Пик сражений начинался, когда в дело вступали мужики лет по сорок, а то и больше.
Несмотря на популярное заблуждение о том, что в ту пору сорокалетние были уже стариками, этот факт показывает, что реальность была несколько иной и, по крайней мере, физическая форма у тех «стариков» была на уровне.
Обычно именно среди матерых мужиков числились и т. н. «силачи», которых обожествляла молодежь и тот же Шаляпин. Он вспоминал двух могучих, уже старых, но не утративших прыти банщиков и еще двух богатырей, в доме у одного из которых он жил.
Богатырь по фамилии Пикулин, отличался гигантским ростом, широченными плечищами, имел рыжие кудри, острую бородку, детские глаза и страсть к голубям, разводить которых ему помогал маленький Федор.
По его воспоминаниям, у Пикулина были такие огромные ручищи, что в них помещался и голубь и ладони маленького Шаляпина, передававшего ему птицу.
Пикулина и других русских силачей почти обожествляли, впрочем, как и татарских, среди которых вспоминали имена Багитова и Сагатуллина. Интересно, что по воспоминаниям великого певца, все силачи, что русские, что татарские, будучи грозой в бою, в жизни не выказывали никакой свирепости, будучи добрыми и даже ласковыми людьми.
О богатырях обеих национальностей рассказывали настоящие легенды, где правда переплеталась с вымыслом. Некоторым якобы даже сам губернатор во избежание бед запрещал драться.
Большим почитателем кулачных боев был известный боец Ибрагим Юнусов, который занимал в Казани видную должность, и пользовался таким же почетом как и дворяне. Перечислять его звания и награды можно долго, как и торговые предприятия, однако его истинной страстью были кулачные бои.
Он был одним из первых в России, кто стал брать уроки бокса, для чего даже пригласил из-за границы тренера. Кроме этого он стал еще и своего рода казанским Доном Кингом, взявшись приглашать известных бойцов, которые вступали в бой в переломный момент.
Его усилиями в 1870-х годы Казань захлестнул настоящий кулачный бум. Однако в конце концов, власти стали прилагать усилия к тому, чтобы извести эту забаву и сначала перевели бои на другое место, а потом и вовсе стали направлять пожарников, чтобы те разливали драчунов водой.
Однако память о Юнусове жива, и одна из площадей в Старо-Татарской слободе до сих пор носит его имя, хотя, скорее, за общественные заслуги.
В первые десятилетия ХХ века кулачные бои стали запрещаться, перейдя на уровень драк между молодежью с разных улиц, а потом их и вовсе оформили как преступление. Хотя еще в 70-х годах ХХ века бои стенка на стенку местами приходилось разгонять милицией.
Сейчас интерес к ним начинает возрождаться, правда, бои по большей части игровые, а не настоящие. Те же, кому хочется истинного реализма пополняют ряды тех же футбольных фанатов или уходят в криминал.
Может, стоило бы действительно возродить бои наших предков, чтобы было куда «пар» выпустить? Как думаете, читатель?