Второе кесарево сечение прошло для меня совсем не так, как первое. За два часа до выписки у меня поднялась температура. Срочно осмотрели, взяли анализы (естественно, и на Самую Главную Болезнь), после чего выписку отменили, а нас с Иваном перевели из послеродовой палаты в отдельный бокс. За тонкой стенкой которого находился родзал.
Не буду рассказывать подробно, что именно со мной приключилось, а то еще Дзен забанит за шок-контент. В целом, ничего, вроде, страшного, но пришлось еще раз лечь под наркоз (на сей раз общий), а потом меня двое суток капали и кололи антибиотиками.
Ивана пришлось отлучить от груди и перевести на смесь. Все эти двое суток мой спокойный мальчик, который до этого фактически ни разу не закричал, орал благим матом, требуя, чтобы все вернули, как было. А я укачивала его на руках, пыталась отвлечь соской, сцеживала молоко и слушала, как за стенкой рожают другие женщины.
Слышимость была 100-процентная, я (порой к большому своему сожалению) не упускала ни одной детали.
...Рожала 18-летняя Наташа, которая встала на учет по беременности на сроке в 33 недели. Якобы, думала, что "просто поправилась". Якобы, замужем. Якобы, муж в два раза старше... Во время беременности, конечно, курила - она же не знала что ждет ребенка. Якобы.
Докторов и акушерок Наташа называла "дяденьками" и "тетеньками".
- Дяденька, я не могу больше, очень больно!.. Разрежьте меня, пожалуйста! Я не могу больше терпеть! Ну, пожалуйста, я вас умоляю, тетенька, сделайте что-нибудь!..
Ей отвечали, что делать должна она. Что стыдно здоровой 18-летней девке себя так вести. Что всем больно. Что нормальные женщины слушаются врачей, а не жалуются. Что она не любит своего ребенка, раз не хочет потрудиться ради него. Что у врачей столько работы, они поесть не успевают, а им приходится часами возиться с такой несознательной роженицей...
Наташа родила девочку. Маловесную и с гипоксией. Её отвезли в реанимацию, Наташе сообщили, что она плохая мать, а из-за несвоевременной постановки на учет ее ждет визит органов опеки. И оставили в родзале.
Мы с Иваном слышали, как она плакала.
Еще рожала Марина. 39 лет. Третьи роды. Замужем, сын и дочка. Первые и вторые годы прошли относительно легко. И ничего, казалось бы, не предвещало, что с третьими будет иначе. Но после нескольких часов схваток Марина взмолилась:
- Доктор, я вас прошу, сделайте мне операцию!.. Я больше не могу терпеть!.. Не могу тудиться! Это слишком больно, я вас умоляю, сделайте что-нибудь!..
Ей отвечали, что делать должна она. Что стыдно взрослой 39-летней женщине, дважды матери, себя так вести. Что всем больно. Что... Ну, вы поняли.
Уже после того, как она родила (тоже девочку), ей сказали, что она не мать, а мачеха. Что она не любит своего ребенка. Что она его не заслужила.
Она тоже долго плакала, когда все ушли.
... Знаете, я очень далека от того, чтобы осуждать действия врачей - или поведение рожениц. Я хорошо понимаю, что одни - эмоционально выгорели, у них действительно очень трудная работа и огромная нагрузка, а другие - страшно напуганы и дезориентированы болью.
Но я уверена, что не все обязаны быть сильными. Что судьбы у всех разные - одних они учат преодолевать трудности, других ломают задолго до родзала.
Все мы совершаем ошибки. Проявляем слабость. Бываем эгоистичными и малодушными.
Но даже такие несовершенные, мы всегда способны стать лучше. Проявить смелость. Стойкость. Или милосердие.
...Мне очень хотелось подойти к плачущим Наташе и Марине и обнять их, но я этого не сделала. Испугалась грозных акушерок, не решилась оставить Ивана...
Поэтому я сейчас мысленно обнимаю их - и всех остальных женщин, которым пришлось столкнуться с обесцениванием себя как матери.
И еще.
Я глубоко уверена: решать, какая вы мать, - хорошая или плохая - можете только вы сами.
И, разумеется, ваши дети.
А больше - никто.
____________________________
- Репосты в другие соцсети строго приветствуются.