Для меня нет агрессии страшнее аннигиляции - невидимого уничтожения, непризнания, изгнания настоящего другого в контакте.
Когда человек открывает свою уязвимость, а в ответ получает «я тебе не верю». То-есть второй, по сути, говорит «тебя нет» и уверенно стирает часть твоей личности из своей реальности. А, как ни крути, человеческое «я есть» непосредственно связано с отражением в чужих глазах.
Когда один хочет что-то обсудить, а второй все слышит лишь через фильтр вины и, соответственно, запихивает первого в роль обвинителя/агрессора. И вот опять настоящего человека нет, а есть чужая фантазия, напяленная на него помимо воли. Фантазия душащая, заковыващая в себя, лишающая шанса быть услышанным вне этого чужого образа.
Когда в отношениях нет вопроса «как ты?», «почему ты так сделал?», «с чем это связано?» - нет уточнения второго, всматривания в него - а есть лишь категорические выводы о его плохости, нелюбви и безразличии.
Когда пораненный человек, почувствовавший боль от лёгкого прикосновения в контакте, автоматически принимает своё сложное состояние как идентификатор нападения (если мне больно, значит меня ударили), превращая второго в агрессора.
Та степень фрустрации, отчаяния и гнева, которая появляется, когда человека аннигилируют, не видят, не признают, обнуляют его существование - в моем переживании, навряд ли может с чем-то сравниться.
Ведь если тебя нет в глазах второго, есть ли ты такой, каким себя идентифицируешь вообще? Сколько нужно сил и ясного внутреннего «я есть», чтобы устоять и не рассыпаться? Как много осознанности необходимо, чтобы в отчаянии аннигиляции не выпустить ярость, как единственный способ настоять на своём существовании?
И вот о чем я. Травма - это больно и страшно. Но совсем не только для того, у кого она живет внутри....
Картина: Рене Магритта Голконда
Психолог Татьяна Фишер
