Я говорила не раз (задолго до преступления бывшего доцента Соколова): в отечественной культуре нет ничего более нелепого и отвратительного, чем бонапартизм. К нему плохо относится любой порядочный француз, а уж нам, чей Государь дошел до Парижа, освобождая Европу от кровавого корсиканца, созвал конгресс в Троппау, нам ли, нам...
Какой дьябль научил победителей преклоняться перед поверженным, низменным врагом?
Мне говорили полупочтенные оппоненты: можно подумать, убивают только бонапартисты!
Нет, разумеется, этого я и не утверждала. Убить может и практикующий христианин. Но есть одно существенное отличие: христианин совершает преступление вопреки своей этической сумме, она мешает ему, и, если одному все же не помешала, то есть и те, кто не убил потому, что вовремя вспомнил кто он. Бонапартист же совершает любое преступление в русле своей этики, в полном с ней ладу.
"Штука в том: я задал себе один раз такой вопрос: что, если бы, например, на моем месте случился Наполеон и не было бы у него, чтобы карьеру начать, ни Тулона, ни Египта, ни перехода через Монблан, а была бы вместо всех этих красивых и монументальных вещей просто-запросто одна какая-нибудь смешная старушонка, легистраторша, которую еще вдобавок надо убить, чтоб из сундука у ней деньги стащить (для карьеры-то, понимаешь?), ну, так решился ли бы он на это, если бы другого выхода не было? Не покоробился ли бы оттого, что это уж слишком не монументально и… и грешно? Ну, так я тебе говорю, что на этом «вопросе» я промучился ужасно долго, так что ужасно стыдно мне стало, когда я, наконец, догадался (вдруг как-то), что не только его не покоробило бы, но даже и в голову бы ему не пришло, что это не монументально… и даже не понял бы он совсем: чего тут коробиться? И уж если бы только не было ему другой дороги, то задушил бы так, что и пикнуть бы не дал, без всякой задумчивости!.. Ну и я… вышел из задумчивости… задушил… по примеру авторитета… "
В этом монологе образ Раскольникова полностью сливается с образом Смердякова. Из этого и вырос Соколов со своим злейшим оппонентом Понасенковым: Пат и Паташон смердяковщины.
Умолчим даже о том, что собственно Тулон отличается от убийства старушки (и Лизаветы) только большим числом невинных жертв. Он столь же отвратен.
Это явление, которое затронуло слишком многих (Марину Цветаеву в юности), чтобы о нем молчать, до сих пор живет в нашем обществе. Недавно меня шокировала одна пожилая дама в Санкт-Петербурге. Из Дворянского тамошнего собрания дама. Только что - стояла на панихиде по убиенным от советской власти, отирала платочком слезу. И, на выходе из собора, собеседнику: "Ах, "сир" был так прекрасен! Я всегда говорила, что он затмил самого Наполеона!"
Мне захотелось спросить: тем, что даже Наполеон не расчlеняl лично, что ли?
Смердя...Соколов был уверен: он "право имеет" лишить жизни юную, талантливую, подававшую столько научных надежд... Еще год - и они пошли бы вровень: кандидат исторических наук Соколов и кандидат исторических наук Ещенко. Это ли точило завистливую душонку "крупного ученого"? Или самолюбие рисовало пересуды: "Вот, раньше он женщин бросал, а теперь вышел в тираж, девчонка сама от него ушла..." Этого мы не знаем. Знаем лишь то, что за его плечами уже был опыт преступления без наказания, стоивший человеческой жизни.
Знаем, что у него нашлось немало защитников после совершения преступления. И остается до сих пор. Если об этом забыть, завтра Соколов окажется на свободе. За примерное поведение и игру в драмкружке.
Умницы влюбляются не во внешность и не в сверстников, а в интеллект и харизму. Как же все-таки жаль, что Анастасия выбрала обучение не в Москве... Но и это понятно: Санкт-Петербург так прекрасен. Кто мог знать, что из его туманов материализуется чудовище под названием Бонапартизм? Чудовище, роковое в ее судьбе. Как легко в двадцать лет поддаться, не разобраться, запутаться... Кто не понимает этого, тому никогда не было двадцати.
Покойся с миром, Настя. Да простит тебе Господь твои полудетские согрешения.