Бах! Бах!
Худой человек в пальто цвета осени падает навзничь, ветер треплет белые волосы.
Тускнеет, тает, исчезает, вот уже легкая тень на мостовой, вот уже даже и тени не осталось, только мимолетная рябь, которую и не заметишь, если не присмотришься... и спохватишься, и бац, и нет ничего...
Тектив бросается к стрелявшему, слишком поздно спохватывается, что у того же оружие, он же сейчас и Тектива застрелит в два счета, и все...
- Вы... вы арестованы!
Тектив кричит – вы арестованы – только потом спохватывается, что при нем нет ни оружия, ни удостоверения, ничего нет, и как прикажете арестовывать вот так, безо всего...
- А в чем, собственно, дело? – неприметный человек неопределенного возраста оторопело смотрит на Тектива, вернее, делает вид, что оторопело смотрит.
- Вы... вы только что убили человека...
- Вы с ума сошли, никого я не убивал.
- Но вы же...
Тектив показывает на пустую мостовую, где только что лежал застреленный, где уже никого нет. Тектив наконец-то нашаривает в карманах оружие, удостоверение (Д. Е. Тектив, частные расследования), собирается с духом, говорит как можно спокойнее:
- Пройдемте со мной.
- Позвольте... позвольте... сейчас я вам все объясню, и вы поймете, что я никого не убивал, ничего подобного... пойдемте...
Он показывает Тективу на неприметную дверь, как будто выскочившую из стены, какого черта Тектив идет за ним, мало ли что там, в лабиринте коридоров, направо, потом налево, потом вверх по лестнице, потом куда-то в никуда по коридорам, обитым коврами, в приглушенный свет ламп, в уютный зал, пропахший чем-то корично-ванильным, после чего сырая осень за окном уже не кажется такой промозглой.
Тектив оглядывает уютный зал, столпившихся вокруг людей, сейчас они тектива и прихлопнут, нет, не прихлопывают, хлопочут, да вы устраивайтесь, да вы располагайтесь, сейчас мы вам все объясним...
- ...сейчас мы вам все объясним... – повторяет пожилая женщина, так неуверенно, будто сама сомневается, смогут ли они что-то объяснить...
.
Председатель...
...а кто, собственно, назначил его председателем? Никто не назначал, но кто-то же должен это сделать, поэтому – председатель...
...откашливается:
- Дамы и господа... объявляю заседание нашего клуба открытым!
.
- ...ну... понимаете, когда я помогала Артомаксу бежать из темницы... У меня такое чувство было, что это не я должна делать...
- А кто?
- Не знаю... но чувство было такое, что я не на своем месте...
- И... и все?
Пожилая женщина краснеет:
- И... и все.
- Пожалуйста, кто следующий? – спрашивает председатель.
- Позвольте, я... – тянется чья-то рука, поднимается неприметный человечек, какой-то до безобразия безликий, общий, увидишь – не заметишь, заметишь, - не запомнишь, - вот когда я рассказал Аглае, что её хотят убить, вы понимаете... у меня было такое чувство, что я не мог этого сказать...
- Ну, еще бы, чтобы вы да в кои-то веки что-то хорошее сделали, - презрительно фыркает пожилая леди.
- А что я, по-вашему, в жизни не могу сделать что-то хорошее? – вспыхивает бесцветный человек.
Леди смущается, злится на себя, чего ради она вообще смущается из-за этого... этого... черт, она даже имени его не помнит...
.
- ...кажется, я знаю, что происходит.
Это снова председатель – и снова вопрос, кто вообще назначил его председателем.
- Знаете?
- Похоже на то... вот представьте себе книгу...
- Книгу?
- Ну да, книгу... вот кто-то написал книгу, вот в ней что-то происходит, какие-то персонажи, что-то они делают... и вот кто-то решает снять по этой книге фильм...
- Фильм?
- Ну да, фильм... И вот представьте, что режиссер хочет что-то подсократить, ужать, и он не находит ничего лучше, чем вычеркнуть одного из персонажей. Но кто же будет заниматься тем, что до этого делал вычеркнутый герой?
- Хотите сказать... хотите сказать, он разбросал его роль по остальным героям?
- Именно так. И все эти герои сейчас находятся здесь.
.
- ...вы... вы, простите... кто?
Люди в зале оторопело смотрят на высокого человека в пальто цвета осени.
- Позвольте представиться, Авгур.
- Авгур? Это же этот, который по птицам гадает?
- Нет, фамилия моя Авгур.
- Э-э-э... очень приятно... а вы, собственно... кто?
Сидящие в зале и правда не понимают, откуда он взялся, черт его дери, никого же не было, никто не заходил в эту дверь, только что кресло у камина было пустое, а тут сидит, ворошит уголья, расстегивает пальто, думает, не снять ли его совсем.
.
- ...кажется, у нас получилось, - говорит председатель, который уже не председатель, потому что председателем, похоже, будет тот, кто называет себя Авгур.
- Что... получилось? – спрашивает бесцветный, имени которого никто не помнит, да и есть ли у него имя...
- Авгур...
- Хотите сказать... вы собрали нас здесь... чтобы создать Авгура?
- Ни в коей мере, что вы... – председатель-уже-не-председатель машет руками, будто его уличили в чем-то страшном, - я пытался докопаться до истины... Я в жизни не думал, что Авгур появится на самом деле...
.
- ...но почему вы убили его? – спрашивает Тектив.
Безликий человек смотрит бесцветными серыми глазами, хмурится:
- Да никого я не убивал, вы поймите, этого человека и не существовало никогда!
- Вы. Убили. Его, - тоном, не терпящим возражений, добавляет Тектив.
- Вы понимаете, что он отнял мой поступок?
- У вас что, других поступков в фильме не осталось?
Серые глаза вспыхивают холодом:
- Вы понимаете, что это был мой единственный хороший поступок?
- Не ваш...
- Мой... мне отдал его режиссер... чтобы показать во мне хоть что-то хорошее... а вы...
- Уважаемый, это был не ваш поступок, и вы не имели никакого права...
Назревает перепалка, которая, впрочем, довольно быстро сходит на нет, когда в кругу сидящих буквально из ниоткуда, из пустоты появляется худой человек в пальто цвета осени, смотрит на окружающих с легким изумлением...
- Авгур... – шепчет кто-то... Авгур...
- К вашим... услугам.
Все как один внезапно оборачиваются туда, где в углу притулился серый и незаметный человек, имени которого никто не помнит. Нет, уже н притаился, уже кинулся прочь на залитую осенью улицу, скрылся в пелене подступающего тумана...
- Думаете, он вернется?
- Я в этом более чем уверен, - кивает Тектив, - поэтому, будьте осторожны... Думаю, нам надо держать ухо востро...