Если наилучшая классификация основана на свойствах, наиболее важных для наших целей, эта классификация выдержит испытание. Располагая науки в порядке сложности их предмета, он представляет их в порядке их сложности. Каждая наука предлагает себе более трудное исследование, чем те, которые предшествуют ей в серии; поэтому она, вероятно, будет восприимчива, даже в конечном счете, к меньшей степени совершенства и, несомненно, достигнет позже степени, достижимой ею. В дополнение к этому, каждая наука, чтобы установить свои собственные истины, нуждается в истинах всех наук, предшествующих ей. Например, единственным средством, с помощью которого можно было бы установить физиологические законы жизни, было выделение среди разнообразных и сложных фактов жизни той части, которую физические и химические законы не могут объяснить. Только изолировав таким образом действие специфических органических законов, стало возможным выяснить, что это такое. Отсюда следует, что порядок, в котором науки сменяют друг друга в ряду, не может не быть, в основном, историческим порядком их развития; и это единственный порядок, в котором они могут рационально изучаться. Для этого последнего есть дополнительная причина: поскольку более специальные и полные науки требуют не только истин более простых и более общих, но еще больше их методов. Научный интеллект, как в индивидууме, так и в расе, должен усвоить в ходе элементарных занятий то искусство исследования и те каноны доказательства, которые должны быть применены на практике в более возвышенных. Ни один интеллект не может быть должным образом квалифицирован для более высокой части шкалы, без должной практики на более низкой.
Г-н Герберт Спенсер в своем эссе, озаглавленном "Генезис науки", и совсем недавно в брошюре "Классификация наук", подверг критике и осудил классификацию М. Конта и предложил более сложную свою собственную: а М. Литтре в своей ценной биографической и философской работе о М. Конте ("Огюст Конт и позитивная философия") довольно подробно критиковал критику. Мистер Спенсер-один из немногих людей, которые благодаря основательности и энциклопедическому характеру своих знаний, а также их способности к координации и объединению могут претендовать на то, чтобы быть равными М. Конту и иметь право голоса в его оценке. Но после того, как он уделил своим анимадверсиям почтительное внимание, должное всему, что исходит от мистера Спенсера, мы не можем обнаружить, что он раскрыл какое-либо дело. Всегда легко придраться к классификации. Существует сотня возможных способов расположения любого набора объектов, и почти всегда можно сказать что-то против лучшего и в пользу худшего из них. Но достоинства классификации зависят от целей, для которых она служит. Мы показали цели, для которых предназначена классификация М. Конта. Мистер Спенсер не показал, что он плохо приспособлен для этих целей: и мы не можем понять, что его собственные ответы на какие-либо цели одинаково важны. Его главное возражение состоит в том, что если более специальные науки нуждаются в истинах более общих, то последние также нуждаются в некоторых истинах первых, и иногда их прогресс останавливался из-за несовершенного состояния наук, которые следуют за ними еще долго по шкале Конта; так что, поскольку зависимость взаимна, существует консенсус, но не восходящая шкала или иерархия наук. То, что ранние науки получают помощь от более поздних, несомненно, верно; это часть теории М. Конта и наглядно иллюстрируется в деталях его работы. Когда он утверждает, что одна наука исторически предшествует другой, он не имеет в виду, что совершенство первой предшествует самому скромному началу последующих. Мистер Спенсер не проводит различия между эмпирической стадией развития отрасли знания и научной стадией. Начало каждого исследования состоит в том, чтобы собрать воедино не проанализированные факты и сохранить такие спонтанные обобщения, которые представляются естественной проницательностью. На этой стадии любая отрасль расследования может быть продолжена независимо от любой другой; и это одна из М. Конт сам замечает, что самое сложное, с научной точки зрения, из всех исследований, последнее в его серии, изучение человека как морального и социального существа, поскольку из-за его всепоглощающего интереса оно культивируется более или менее каждым и в первую очередь великими практическими умами, приобрело в ранний период больший запас справедливых, хотя и ненаучных наблюдений, чем более элементарные науки. Именно эти эмпирические истины более поздние и более специальные науки придают более ранним; или, самое большее, какая-то чрезвычайно элементарная научная истина, которую легко установить прямым экспериментом, может быть доступна для переноса уже основанной предыдущей науки на более высокую ступень развития; повторное действие более поздних наук на более ранние, которое М. Конт не только полностью признал, но и придал большое значение систематизации.[4]