Продолжение. Предыдущая часть: Эмалированный рай.
Когда пришел 1944 год, Оскар Шиндлер начал становиться новым Шиндлером. Допуская мысль, что великий фюрер всё-таки может тотально просрать мировую войну, он начал задумываться над своей дальнейшей судьбой. Станислав Винценты Добровольский, бывший комендант краковской Жеготы, написал, что лишь тогда Шиндлер согласился впустить на территорию фабрики подводу с хлебом и деревянными башмаками. И добавил: Вероятно страхуясь на послевоенное время.
Но фабрика при ул. Липовой продолжала работать во всю мощность. Началась постройка нового, большого склада готовых изделий, с огромной, полукруглой крышей. Расчеты конструкции произвело краковское отделение Зименса; это была очень тонкая работа. Административное здание еще не было к тому времени оштукатурено, а Шиндлер еще располагался на третьем этаже. На втором этаже полным ходом шло производство на военные нужды - kriegswichtig. Ящики с взрывателями, как всегда, большими партиями отправлялись в Цоссен.
С января Плашов, а вместе с ним и филиал в Заблоче, получил статус концентрационного лагеря. Регламент ужесточился. Поменялись и охранники - теперь в основном это были бандеровские эсэсовцы. Но в общее застолье с Амоном Гётом уже стало закрадываться беспокойство, которого не заглушить было ни похотливым нимфеткам, ни братьям Рознерам - что делать, если фронт приблизится к Кракову? Так кончался новый мировой порядок, построенный на беззастенчивом грабеже расово неполноценных народов и легкой добыче женщин и выпивки. Как тут вывезти всё, что они заработали, украли и награбили, из Кракова в безопасное место? Из этих мыслей родилась идея Брюннлицкого лагеря.
Шиндлер и Гёт отнюдь не думали о спасении каких-то там евреев. Они думали о своей шкуре и своем барахле. Всё это надо было везти вагонами через границу Рейха. А как это сделать без таможенного досмотра, без заполнения деклараций, без формальностей и затруднений? Элементарно - надо найти себе лагерь, куда направятся эшелоны эвакуирующие военный завод. Но это не мог быть любой концентрационный лагерь, управляемый полномочным и самодержавным комендантом; это должен был быть лагерь, в котором безраздельно правило бы акционерное общество Оскар Шиндлер и "дорогой Мони".
Итак - Брненец. Там, на бывшей еврейской текстильной фабрике Лёвбира хозяйничали братья Август и Леонард Гофман из Вены, присматривая за текстильным производством. Но часть производственных и складских помещений пустовала и кто-то, - как знать может быть сестра Эльфрида, жена местного станционного смотрителя, - уведомил об этом Оскара Шиндлера. Шиндлер лично поехал в Брненец, ознакомился с местностью и принял решение - вот оно, место, куда он перенесет военное производство своей Эмалии!
Гофманы были не в восторге от такого решения, но у Шиндлера имелись старые друзья в Свитавах - бывшие генлейновцы, затем высокопоставленные чиновники НСДАП, во главе с Юлиусом Хонигом. Гофманам пришлось смириться с решением всемогущей партии и её лозунгом, который красовался на всяком видном месте Рейха: Alle Röder müßen rollen für dem Sieg! Все колеса должны крутиться для победы; значит военный завод не может испытывать никаких затруднений, а армия должна бесперебойно снабжаться оружием и всем необходимым. И уже весной 1944 г. первая партия узников, трясущихся от холода в своих полосатых робах, приехала из Кракова в Брюннлиц, чтобы окружить новое приобретение Оскара Шиндлера колючей проволокой и сторожевыми вышками с прожекторами и пулеметами. Пани Нидерлова, которая всю жизнь прожила в вилле на противоположной стороне улицы, рассказала мне, что улочку за заводом перегородили колючей проволокой и туда просто загнали евреев, оставив их под голым небом. А на дворе было начало марта... Инициативе покровительствовал комендант лагеря Гросс-Росен, гауптштурмфюрер СС Йоханнес Эрнст Хассеброк. Именно через Гросс-Розен Гёт стал пересылать из Плашова работников на строительство Брюннлица.
Последний день рождения в Кракове герр директор справлял торжественно: все работники собрались под крышей нового корпуса. Корпус еще не был закончен - едва возведенная крыша опиралась на ажурные стены. Но по помещению гулял уже весенний ветер - 28 апреля 1944 г. Арийских работников построили полукольцом для фотографии и фотограф запечатлел примерно 250 человек так профессионально, что спустя 60 лет каждое лицо, каждая деталь легко поддается опознанию. Вот добродушное лицо с усами как у моржа - мастер Янда из эмалировочного отдела. Рядом "V. Klonovsky" и другие сотрудницы. Чуть подальше Мария O. в беличьей шубке. Самая молодая, Кристина M. (ей тогда исполнилось 16), держит в руках корзиночку с гиацинтами. Другую корзиночку, с альпийскими фиалками, держит блондиночка с высоко зачесанными волосами из военного отдела. Поздравления, пожелания всего хорошего - сейчас герр директор выйдет на середины полукруга и на своей польско-чешско-немецкой тарабарщине произнесет что-то вроде речи. Через пол года он будет без оглядки бежать из Кракова; деревянная конструкция пресловутой крыши над новым корпусом так и останется незаконченной. А через год, опять же в его день рождения, всё повторится в Брюннлице...
Но прежде, чем всё это случилось, герр директора ожидал еще один неприятный сюрприз - саботаж. Что-то странное стало происходить в отделе военного производства. Странным образом через ОТК стали успешно проходить взрыватели с бракованной резьбой - она оказывалась то неподогнанной, то левой вместо правой, то еще какие-то неполадки... Киношный Шиндлер добродушно поговаривает - Вы же не хотите, чтобы вас всех расстреляли?! В действительности же немцы могли расстрелять саботажников только по требованию добродушного герр директора. У него были свои осведомители среди работников и полный список саботажников попал к нему на стол. Кенэлли пишет, что их забрали на краеведческую экскурсию в Величку, там Мария O. вручила им уведомления об увольнении и зарплату за два месяца - с предостережением, чтобы они больше не появлялись в Эмалии.
На самом деле Мария O. впервые услышала эту историю от меня. Она помнит, как гестаповцы приехали на двух грузовиках арестовывать подозреваемых и именно она сказала им, что те в Эмалии больше не работают. Мария O. также отрицает, что подпольщиков на фабрике была сотня - на самом деле их было гораздо меньше. Их, кстати, вскоре переловили. Работники Эмалии хорошо знали почему и в 1946 г. рассказывали журналисту Эха Кракова, что в 1944 г. настроение у директора Шиндлера испортилось. Оно не поправилось даже тогда, когда он выдал в руки гестапо нескольких работников. Я сознательно описываю детали не связанные напрямую с основной темой повествования, потому что за Кенэлли появилась целая плеяда баснописцев, безответственно украшающих легенду о деяниях Св.Шиндлера в незаслуженные им лавры. В данном случае - о его мифическом сотрудничестве с подпольем, от которого Шиндлер якобы получил какое-то письмо с гарантиями. Так миф обрастает всё новыми и новыми гирляндами, из-под которых видно всё меньше и меньше правды. А именно это и нужно манипуляторам сознанием.
Но в 1944 г. действительно ничто уже не могло поправить настроение герр директора: Красная Армия освободила Львов и Перемышль и неумолимо рвалась к Дембице и Тарнову. Из Берлина пришли приказы эвакуировать военные заводы. Июль 1944 г. для немцев был жарким и в прямом, и в переносном смысле. Крушение фронта под Львовом произвело на немцев ужасное впечатление. В Кракове началась паника. Пока на Вавеле власти ГГ обсуждали вопросы связанные с эвакуацией учреждений и концлагерей (19 июля), некоторые из них уже давно сделали это самовольно.
В конце июля и начале августа началась эвакуация концлагеря в Плашове. Готовилось расписание эшелонов, которые должны были проследовать в Аушвиц (женщины) и Маутхаузен (мужчины). В середине августа пришло время эвакуировать филиалы. На сборах 7 августа на кабельной фабрике директор провел отбор евреев, оставляя небольшую группу на месте для ликвидации лагеря. Остальных увезли в Маутхаузен. Свидетель Генрих Мандель показал: В августе 1944 года отделение «Эмальерня» в Заблоче было закрыто. Всех, кто работал в этом отделении, привезли в Плашув, откуда некоторых сразу отправили в лагерь Маутхаузен, а некоторых, в основном женщин, в пересыльный лагерь в Штуттгофе. А 23 августа был ликвидирован соседний филиал в Заблоче, производивший средства связи для немецкой авиации.
По моим данным филиал Шиндлера был ликвидирован в начале августа, а в любом случае - до 17-го числа этого месяца. Это можно установить точно, так как именно в тот день над Заблочем был сбит английский бомбардировщик, который разбившись поджег один из пустующих бараков на территории Эмалии. Охраны тогда уже не было; сбежавшиеся соседи быстро потушили огонь, а потом вытащили из обломков самолета обгоревший труп негра в английском мундире.
Итак, в один из жарких первых дней августа 1944-го, во дворе фабрики герр директор Шиндлер собрал всех евреев своего филиала. Среди очевидцев сбора был Мечислав Сандецки. Я был у него в Зелёнках, в скромной квартире обвешанной шахматными дипломами, с шахматной доской гордо расположившейся на столе посреди гостиной комнаты. На ней мы сыграли партию, за которой пан Мечислав задумчиво повествовал:
- Я помню день, когда евреи должны были покинуть фабрику и начался отбор. (...) Они столпились посредине двора, а вокруг стояли эсэсовцы. Директор стоял у ворот и следил, как отлавливали последних прячущихся в бараках. Что там происходило, это трудно описать... Один сплошной крик и плач, потому что каждый хотел, чтобы именно его выбрали. Выбранных отвели на второй этаж фабрики, а остальных запихали в вагоны, которые уже стояли на ветке в Заблоче. Говорили, что поезд должен был уйти в Освенцим... (...)
- Значит с одной стороны толпа, а с другой - небольшая группа. Сколько человек?
- Пятьдесят? Шестьдесят? Не больше.
Толпу, двести человек, эсэсовцы прикладами загнали на железнодорожную ветку в Заблоче. Там уже стояли товарные вагоны с дверями запираемыми снаружи. Полы вагонов были посыпаны известью. Туда затолкали евреев - сразу стало тесно и душно. Под жарящим августовским солнцем, почти в полдень, в вагонах было жарко и сухо. И тогда в грудной клетке нашего святого заработал орган поддерживающий кровообращение - полить вагоны водой из шланга, приказал он. Пусть несчастные так не мучаются. Их и так ждет Маутхаузен, но пока холодная вода с крыш вагонов вовнутрь стекает бесценной свежестью и влагой. Осталось только дождаться паровоза, который подцепит вагоны из кабельной фабрики и повезет всех в Плашов, где своей участи дожидается весь основной лагерь Амона Гёта.
Тот факт, что Шиндлер отослал своих евреев в Маутхаузен, оставляя себе лишь горстку, никогда не была тайной, скрытой от Института Яд Вашем или исследователей легенды "Ноя из Кракова". Есть показания свидетелей из Иерусалима и Кракова, а что самое главное - они сходятся. Мандель написал, что часть людей направили из Плашова в Маутхаузен. Очевидно речь идет о железнодорожной станции Плашов, а не о лагере. Сандецки говорит, что толпу, оставшуюся от отбора, грузили в товарные вагоны в Заблоче, а что было потом, он не знает, а больше повторяет то, что ему сказали бывшие работники Эмалии: что всех отослали в Аушвиц. Увиденное так потрясло Сандецким, в то время едва 21-летним парнем, что он тут же покинул фабрику и никогда больше даже близко не появлялся. Что увидел он в том фильме, которого никто не снял, а который случился на самом деле?
Группу в 50 или 60 человек увели на второй этаж фабрики, где они переночевали в помещениях для администрации. Вот и все избранные - те самые Schindlerjuden, перед которыми открылась дорога в заветную землю обетованную в Брюннлице. Пятьдесят или шестьдесят человек. А нам говорят, что Оскар Шиндлер спас тысячу с лихвой...
Продолжение следует...
Данный текст был написан в 1999-2001 гг. для публикации на несуществующем ныне сайте автора. Здесь и дальше ссылки на лица, с которыми автор встречался и разговаривал тогда, в настоящее время могут быть неактуальны.
Все цитаты, если это не оговаривается особо в тексте, приведены по изданию, Т. Кенэлли. Список Шиндлера. Эрика, 1994., в котором отсутствуют существенные фрагменты английского оригинала. Недостающие фрагменты цитируются в переводе автора по изданию Th. Keneally. Schindler's List. Simon & Schuster, 1994.
Прочие источники и литература:
- S. W. Dobrowolski. Memuary pacyfisty. Wydawnictwo Literackie, 1989.
- J. Roszko. Tropem hochsztaplera Oskara Schindlera. Gazeta Krakowska, (16.12.), 1994.
- Yad Vashem, зап. O.3, п. 2670, о. 3556145, док. מ-2570/149.