Ноги покачиваются над землёй в нескольких сантиметрах, носки проходят над мелкими камешками. Резкий, полный ужаса вопль и новая пара ног, дёргаясь, начала раскачиваться рядом. Затем ещё одна и ещё, и ещё. Площадь окутала пропитанная страхом и тишина. Слышно как скрипят балки пяти десятков виселиц, а по дощатому настилу скользят тени грифов и других птиц падальщиков.
Терц сложил руки на груди, склонил голову к плечу и наблюдает за казнью стражников халифского дворца. Кожа гиганта черна от загара, на шее металлический обруч толщиной в три пальца. Гвоздь вызывающе торчит из груди, чуть левее от центра. Последние полтора месяца оставили на нём следы от удара молотов и подпалины. Люди халифа долго старались выбить реликвию из тела, но в итоге сдались. К тому же ситуация изменилась, и римлянин стал пугающим союзником. Ошейник же, как наказание за порчу имущества.
Полуденное солнце убивает тени, прожаривает вымощенную камнем площадь и усиливает смрад смерти. Толпа горожан наблюдает за казнью в молчании. Халиф сидит на балконе третьего этажа и мрачно наблюдает за палачами, методично накидывающими петли на шеи провинившимся стражникам. Терц стоит по левую руку, отделяемый от правителя широким серебряным блюдом с фруктами и гроздями винограда.
— Следовало оставить меня в том замке. — Сказал римлянин, скребя подбородок.
— Заткнись. — Рыкнул халиф, стискивая кулаки. — Ещё одно слово и сам повиснешь в петле.
— Сомнительная угроза, — сказал гвозденосец, — мало того, что меня это не убьёт, так ещё и вы рискуете мирным договором.
— Да плевал я мир! Этот подонок украл Зульфикар! Меч пророка!
— Подумаешь. — Сказал Терц, пожимая плечами и указывая на шпагу, прислонённую к креслу. — Зато у вас клинок из копья которым убили пророка Ису.
— Дикарь… — выдохнул халиф. — Зульфикар это символ! Мало того что им владел сам пророк, так и передавался он всем праведным халифам! Железо, которым был убит Иса ибн Марьям не сравнится с ним никогда!
Нижнее веко Терца дёрнулось, он глубоко вдохнул и сказал, едва удерживая голос ровным:
— Для вас оно так, но у Папы Римского другое мнение. В любом случае сейчас важно найти щенка. До прибытия понтифика осталось не так много времени…
— Месяц. — Перебил халиф, дёрнул рукой. — Его найдут, если надо, каждую песчинку перевернут! Если он не сдох в пустыне.
— Это было бы прискорбно, но сомневаюсь, что Бич Божий так легко сдохнет. К тому же…
— Что?
Терц вновь указал на шпагу и криво улыбнулся.
— Что-то мне подсказывает, он за ней придёт.
*****
Орландо придержал коня, спрыгнул на песок и, махнув спутникам, пошёл на вершину бархана. Ветер подхватил края платка, затрепал за спиной, насмешливо бросил в лицо горсть песчинок. Вечернее солнце окрашивает небо всеми оттенками красного, растекается у горизонта, как лопнувший желток.
Последний оазис был три дня назад, а последняя встреча с людьми неделю тому. Группа охотников с великой неохотой и попытками отговорить, всё же указала дорогу к мудрецу. Предупредив, что старик живёт у самого гиблого места во всём песчаном море в проклятом оазисе.
Ветер пахнет перегретым камнем, высушивает губы, старается забраться под одежду, раздувая ворот. Вокруг застывшие волны песка с густыми тенями под ними, и скалы, выступающие обломанными клыками. Угадываются русла древних рек, а кое-где и выветренные руины. Обратный склон бархана, на который взобрался франк, до половины поглотил гранитную колонну. Покрытую щербинами, сколами и покосившуюся за бесчисленные века. Однако на отдельных участках сохранилась краска и выцветший узор. С севера, перекрывая горизонт, движется пыльная буря, разрастается циклопическими клубами. Ветер доносит глухое рокотание, в глубине клубов злобно сверкает.
По направлению движения обломки скал собираются в гору, до которой ехать ещё пару дней. Старец должен жить где-то у подножия, а дальше должны начинаться чёрные пески. Место, откуда никто не возвращается.
— Вот почему бы не жить в городе? — Пробормотал Орландо, оглядываясь в поисках укрытия от бури. — Желательно у таверны. Почему этих мудрецов каждый раз несёт на край света, куда и не всякий молодой дойдёт?
Вопрос риторический, даже ему очевидно, что причиной тому сами люди. Он едва с ума не сошёл в первые недели обучения Краса, а для древних мудрецов, все вокруг неразумные дети. Которые постоянно лезут с дурацкими вопросами. Рано или поздно сорвёшься и сбежишь в такую глушь, что к тебе попрутся либо совсем дурные, либо с действительно важным вопросом.
Чего-чего, а вопросов у Орландо навалом и каждый важен.
Нужно узнать, где хранится Грааль и как уничтожить его и прочие божественные реликвии. А для этого придётся засыпать старика вопросами о местных легендах и прошлом. Конечно, если не случится чудо и мудрец не расскажет по пунктам, как достичь желаемого.