Девочки заранее нашли крохотные аптечные бутылочки. Целый месяц они терялись, испарялись, утаивались, рассыпались. В баночк

Девочки заранее нашли крохотные аптечные бутылочки. Целый месяц они терялись, испарялись, утаивались, рассыпались. В баночку прятался лоскуток. Любого цвета и фактуры. Он символизировал душу. У Ады был нежный кусочек фланели от папиной ветхой пижамы.

Потом, много лет подряд Аде будет сниться, что она приходит в потайное место и пытается найти свою душу. Роет землю руками, срывает ногти, но баночки нет. Она в чужих руках, кто-то выкопал, и ничего уже не изменить. Бенгальский огонь под дождем не загорался – решили без него. По дороге Христя рассказывала, что напишет оду – на сошествие души в ад.

Остальные молчали.

На танцах было очень скучно, но отец настаивал. Ада в розовой юбке чувствовала себя, как будто на нее надели коробку. Двигаться было неудобно и шуршаще. В тот день ей поставили партнером мальчика, который спросил.

– У тебя есть талия?

Ада посмотрела на него исподлобья.

– Талия? А ты не видишь?

– Мальчики, положите руки на талию ваших партнерш, вот так…и…

– У меня есть еще локти и кулаки. Так что ты бы помолчал…

– В танце принято вести приятную беседу.

– Розов! Ставицкая!

С Алексом было почти что весело, никогда Ада не видела такого заумного мальчишки. Однажды они долго болтали, когда отменили занятие. Сидели на запасной металлической лесенке. У Ады была пачка печенья и сок, у Алекса – яблоки и газировка.

– У меня брат и сестра.

– У меня только папа. В общаге всех называют сестрами, но это не совсем так.

– Где ты учишься?

– В училище, закрытого типа. Буду снайпером.

– А-а. Я читал об этом.

Некоторое время молчали. Потом Ада показала браслет с серебряным оком на цепочке.

– Я персонаж.

– Ну и что?

Ада смотрела на мальчика с удивлением. Он заметил, пожал плечами и стал пить сок через зеленую трубочку.

Что угодно, но статус персонажа никто не мог воспринимать так равнодушно. Ни мальчишки, ни взрослые. Все обычно изумлялись, ругались или завидовали.

Алекс же явно не позировал. Это бы Ада заметила. Она уже неплохо умела выявлять скрытые эмоции. Приходилось признать, что он действительно не понимает, что в статусе персонажа такого особенного.

– Будешь?

– Я не буду пить из той же соломинки. Это как поцелуй.

– Это как яблочный сок. Попробуй.

Кончился учебный год, и Ада отправилась на практику в летний лагерь. Она даже несколько раз вспоминала Алекса, когда смотрела в окно школьного автобуса. Но потом уснула. Их очень рано разбудили. Было еще пронзительно темно. Девочки зевали. В зале пахло краской. Казалось, тронешь стену, и она начнет сочиться липким соком, и пальцы потом не отмоешь.