Неразвитость классовой борьбы, а также их собственное окружение заставляют социалистов такого рода считать себя намного выше всех классовых антагонизмов. Они хотят улучшить положение каждого члена общества, даже самого привилегированного. Следовательно, они обычно апеллируют к обществу в целом, без различия классов; более того, по предпочтению, к правящему классу. Ибо как могут люди, однажды поняв свою систему, не увидеть в ней наилучшего из возможных планов наилучшего из возможных состояний общества?
Следовательно, они отвергают все политические, и особенно все революционные действия; они хотят достичь своих целей мирными средствами и стремятся путем небольших экспериментов, неизбежно обреченных на неудачу, и силой примера проложить путь к новому социальному Евангелию.
Такие фантастические картины будущего общества, нарисованные в то время, когда пролетариат все еще находится в очень неразвитом состоянии и имеет лишь фантастическое представление о своем собственном положении, соответствуют первым инстинктивным стремлениям этого класса к общему переустройству общества.
Но эти социалистические и коммунистические публикации содержат также критический элемент. Они нападают на все принципы существующего общества. Следовательно, они полны ценнейших материалов для просвещения рабочего класса. Предлагаемые в них практические меры—такие, как отмена различия между городом и деревней, семьи, ведения промышленности за счет частных лиц и системы заработной платы, провозглашение социальной гармонии, преобразование функций государства в простое управление производством, все эти предложения указывают исключительно на исчезновение классовых антагонизмов, которые в то время только возникали и которые в этих публикациях признаются только в их самых ранних, неясных и неопределенных формах. Поэтому эти предложения носят чисто утопический характер.
Значение критико-утопического социализма и коммунизма имеет обратную связь с историческим развитием. По мере того как современная классовая борьба развивается и принимает определенные очертания, это фантастическое обособление от борьбы, эти фантастические нападки на нее теряют всякую практическую ценность и всякое теоретическое обоснование. Поэтому, хотя создатели этих систем были во многих отношениях революционерами, их ученики во всех случаях образовывали просто реакционные секты. Они твердо придерживаются оригинальных взглядов своих хозяев, в оппозиция прогрессивному историческому развитию пролетариата. Поэтому они стремятся, и это последовательно, заглушить классовую борьбу и примирить классовые антагонизмы. Они все еще мечтают об экспериментальной реализации своих социальных утопий, об основании изолированных "фаланстер", о создании "Домашних колоний", о создании "Маленькой Икарии"—дуодецимо—изданий Нового Иерусалима-и для реализации всех этих воздушных замков они вынуждены апеллировать к чувствам и кошелькам буржуа. Постепенно они попадают в категорию из реакционных консервативных социалистов, описанных выше, отличающихся от них только более систематическим педантизмом и их фанатичной и суеверной верой в чудесные результаты их социальной науки.
Поэтому они яростно выступают против любых политических действий со стороны рабочего класса; такие действия, по их мнению, могут быть результатом только слепого неверия в новое Евангелие.
Оуэниты в Англии и фурьеристы во Франции, соответственно, выступают против чартистов и реформистов.
IV. ПОЗИЦИЯ КОММУНИСТОВ ПО ОТНОШЕНИЮ К РАЗЛИЧНЫМ СУЩЕСТВУЮЩИМ ОППОЗИЦИОННЫМ ПАРТИЯМ
Раздел II прояснил отношения коммунистов к существующим партиям рабочего класса, таким как чартисты в Англии и аграрные реформаторы в Америке.
Коммунисты борются за достижение сиюминутных целей, за реализацию сиюминутных интересов рабочего класса; но в движении настоящего они также представляют и заботятся о будущем этого движения. Во Франции коммунисты объединяются с социал-демократами против консервативной и радикальной буржуазии, оставляя, однако, за собой право занимать критическую позицию в отношении фраз и иллюзий, традиционно унаследованных от великой революции.
В Швейцарии они поддерживают радикалов, не упуская из виду тот факт, что эта партия состоит из антагонистических элементов, частично из демократических социалистов, в французском смысле, частично из радикальных буржуа.
В Польше они поддерживают партию, которая настаивает на аграрной революции как на главном условии национального освобождения, ту партию, которая спровоцировала восстание в Кракове в 1846 году.
В Германии они борются с буржуазией всякий раз, когда она действует революционным образом, против абсолютной монархии, феодальной сквайрархии и мелкой буржуазии.