У Элли непрерывно текло из носа, она усиленно сморкалась, но домой идти ни за что не желала; пришлось еще сходить в кино и потом немного потанцевать.
— Ведь я тебя теперь почти совсеб де вижу, — жаловалась Элли. — И все из-за твоей берзкой вакциды.
Это была чистая правда. Работе в лаборатории, казалось, не будет конца.
Домой с танцев они возвратились не так уж поздно. Филиппу ужасно хотелось спать.
Среди ночи он проснулся от того, что Элли отчаянно расчихалась, повернулся на другой бок и нахмурился. Все-таки это как-то даже стыдно: он — один из тех, кто создал вакцину от насморка, а его собственная жена наотрез отказывается вкусить плоды его долгих и тяжких трудов.
Филипп вдруг открыл глаза, потянулся было и рывком сел на постели, дико озираясь вокруг. В окно струился слабый утренний свет. Внизу Элли возилась в кухне, звеня посудой.
С минуту Филиппу казалось, что он задыхается. Он вскочил с кровати и уставился на туалетный столик Элли в дальнем углу спальни. Черт возьми, кто-то, наверн