Оттуда перепрыгнул на проволоку трамвайной линии, повис на ногах вниз головой и, помахивая крыльями, исчез в темноте.

— Я знаю, это ты по глупости. Так что же, будешь избавляться?
— Фу, фу, ты мне не нужен, — решительно сказал Гоуска и ждал, когда разверзнется земля и поглотит Домового. Однако Домовой спокойно повернулся и пошел. Удивленный Гоуска последовал за ним.
— Послушай, ты! Что с тобой будет? — спросил он с любопытством.
Домовой повернул голову и посмотрел на него пустым взглядом.
— Ко-ко-ко! — закудахтал он.
— Ты, не дури!
— Ко-ко-ко…
Гоуска безнадежно махнул рукой. Начинало моросить. Он поднял воротник пальто и повернул к дому.
— …дак-дак, — произнес Домовой.
Он притулился к пьедесталу статуи, присел и без особого усилия снес яйцо.
— Ко-ко-дак, — повторил он. Встал, отряхнулся и вскочил на голову статуи.
Яйцо лежало у стены, белое, в черную крапинку, чуть больше куриного.
Начался дождь.Ловко действуя циркулем, Хеллмэн выудил из банки последнюю редиску. Он подержал ее перед глазами Каскера, чтобы тот полюбовался, и бережно положил на рабочий столик рядом с бритвой.
— Черт знает что за еда для двух взрослых мужчин, — сказал Каскер, поглубже забираясь в амортизирующее кресло.
— Если ты отказываешься от своей доли… — начал было Хеллмэн.
Каскер поспешно покачал головой. Хеллмэн улыбнулся, взял в руки бритву и критически осмотрел лезвие.
— Не устраивай спектакля, — посоветовал Каскер, бросив беглый взгляд на приборы. — С ужином надо кончить, пока мы не подошли слишком близко.
Хеллмэн сделал на редиске надрез-отметину. Каскер придвинулся поближе, приоткрыл рот. Хеллмэн осторожно нацелился бритвой и разрезал редиску ровно пополам,
— Разве ты не прочтешь застольной молитвы? — съехидничал он.
Каскер прорычал что-то невнятное и проглотил свою долю целиком. Хеллмэн жевал медленно. Казалось, горьковатая мякоть огнем обжигает атрофированные вкусовые окончания.
— Не очень-то питательно, — заметил Хеллмэн.
Каскер ничего не ответил. Он деловито изучал красное светило-карлик.
Хеллмэн проглотил свою порцию и подавил зевок. Последний раз они ели позавчера, если две галеты и чашку воды можно назвать едой. После этого единственным съедобным предметом в звездолете оставалась только редиска, ныне покоящаяся в необъятной пустоте желудков Хеллмэна и Каскера.
— Две планеты, — сказал Каскер. — Одна сгорела дотла.
— Что ж, приземлимся на другой.
Кивнув, Каскер нанес на перфоленту траекторию торможения.
Хеллмэн поймал себя на том, что в сотый раз пытается найти виновных. Неужто он заказал слишком мало продуктов, когда грузился в астропорту Калао? В конце концов, основное внимание он уделял горным машинам! Или портовые рабочие просто забыли погрузить последние драгоценные ящики?
Он затянул потуже пояс, в четвертый раз провертев для этого новую дырку.
Что толку теперь ломать себе голову? Так или иначе, они попали в изрядную переделку. По иронии судьбы горючего с лихвой хватит, чтобы вернуться в Калао. Но к концу обратного рейса на борту окажутся два иссохших трупа.
— Входим в атмосферу, — сообщил Каскер.