Что я сам могу иметь в виду, говоря, что вещи сами по себе являются другими, мы увидим в более поздней лекции. Теперь пришло время взглянуть на Фехнера, чья толщина представляет собой освежающий контраст с худым, абстрактным, нищим и изношенным внешним видом, голодающим, школьным аспектом, который представляют размышления большинства наших философов-абсолютистов.
Есть что-то действительно странное и сверхъестественное в контрасте между абстрактными претензиями рационализма и тем, что конкретно могут сделать рационалистические методы. Если бы "логический приус" нашего разума действительно был "неявным присутствием" всего "конкретного универсума", всего разума, или реальности, или духа, или абсолютной идеи, или как бы это ни называлось, во всем нашем конечном мышлении, и если бы этот разум работал (например) диалектическим методом, не кажется ли странным, что в величайшем случае рационализации, известном человечеству, в "наука", а именно диалектический метод, никогда не должна была быть опробована? Мне не приходит в голову ни одного случая его использования в науке. Гипотезы и выводы из них, управляемые чувственными наблюдениями и аналогиями с тем, что мы знаем в других местах, заслуживают благодарности за все научные результаты.
Фехнер не использовал никаких методов, кроме этих последних, в аргументации своих метафизических выводов о реальности, но позвольте мне сначала отрепетировать несколько фактов о его жизни.
Родился в 1801 году, сын бедного сельского пастора в Саксонии, он жил с 1817 по 1887 год, когда умер, следовательно, семьдесят лет назад, в Лейпциге, типичный гелертер в старомодную немецкую полоску. Его средства всегда были скудны, так что его единственные причуды могли быть в образе мыслей, но эти были великолепны. Он сдал медицинские экзамены в Лейпцигском университете в возрасте двадцати одного года, но решил вместо того, чтобы стать врачом, посвятить себя физическим наукам. Прошло десять лет, прежде чем его сделали профессором физики, хотя вскоре ему разрешили читать лекции. Между тем ему приходилось сводить концы с концами, и он делал это объемистыми литературными трудами. Он перевел, например, четыре тома трактата Био о физика и шесть работ Тенара по химии, а позже позаботился об их расширенных изданиях. Он редактировал справочники по химии и физике, фармацевтический журнал и энциклопедию в восьми томах, из которых написал около трети. Он опубликовал физические трактаты и собственные экспериментальные исследования, особенно в области электричества. Электрические измерения, как вы знаете, являются основой электротехники, и измерения Фехнера в области гальванологии, выполненные с помощью простейшего самодельного прибора, являются классическими по сей день. За это время он также опубликовал ряд полуфилософских, полу-юмористических работ, которые выдержали несколько изданий под именем доктора Мизеса, помимо стихотворений, литературных и художественных эссе и других случайных статей.
Но переутомление, бедность и проблемы со зрением, вызванные его наблюдениями за остаточными изображениями на сетчатке (также классическое исследование), вызвали у Фехнера, которому тогда было около тридцати восьми лет, ужасный приступ нервной прострации с болезненной гиперестезией всех функций, от которой он страдал три года, полностью отрезанный от активной жизни. Современная медицина достаточно быстро классифицировала бы болезнь бедного Фехнера как отчасти невроз привычки, но ее тяжесть была такова, что в его время к ней относились как к посещению непостижимый в своей злобности; и когда он внезапно начал поправляться, и Фехнер, и другие относились к выздоровлению как к своего рода божественному чуду. Эта болезнь, поставившая Фехнера лицом к лицу с внутренним отчаянием, привела к серьезному кризису в его жизни. "Если бы я тогда не цеплялся за веру, - пишет он, - то цепляние за веру так или иначе принесло бы свою награду, так что hätte ich jene zeit nicht ausgehalten"Его религиозные и космологические верования спасли его—с тех пор одной из его великих целей было выработать и донести эти верования до всего мира. Он сделал это в самом большом масштабе; но он сделал и многое другое, прежде чем умер.