Я могу представить, как верующий в абсолют возразит в этот момент, что он, во всяком случае, имеет дело не с простыми вероятностями, а с тем, что природа вещей логически требует множества ошибочных копий и что, следовательно, вселенная не может быть единственной книгой абсолюта. Ибо, спросит он, разве абсолют не определяется как тотальное сознание всего сущего? Разве его поле зрения не должно состоять из частей? И чем могут быть части целостного сознания, если они не являются частичными сознаниями? Наш ограниченный разум должен поэтому сосуществуйте с абсолютным разумом. Мы-ее составляющие, и она не может жить без нас.—Но если у кого-нибудь из вас возникнет искушение возразить подобным образом, позвольте мне напомнить вам, что вы откровенно используете плюралистическое оружие и тем самым отказываетесь от абсолютистского дела. Представление о том, что абсолют состоит из составляющих, от которых зависит его бытие, является самым грубым эмпиризмом. Абсолют как таковой имеет объекты, а не составные части, и если объекты развивают самости по нескольким своим собственным причинам, эти самости должны быть изложены как факты, дополнительные к абсолютному сознанию, а не как элементы, включенные в его определение. Абсолют-это рационалистическая концепция. Рационализм идет от целого к частям и всегда предполагает, что целое самодостаточно[14].
Таким образом, мой вывод до сих пор состоит в том, что, хотя гипотеза абсолюта, обеспечивая определенный вид религиозного покоя, выполняет важнейшую рационализирующую функцию, тем не менее, с интеллектуальной точки зрения, она остается решительно иррациональной. Идеально совершенное целое-это, безусловно, то целое, части которого также совершенны—если мы можем полагаться на логику в чем-либо, мы можем полагаться на нее в этом определении. Абсолют определяется как идеально совершенное целое, однако большинство его частей, если не все, по общему признанию несовершенны. Очевидно, что этой концепции не хватает внутренней согласованности, и она дает нам скорее проблему, чем решение. Это создает спекулятивную загадку, так называемую тайну зла и заблуждения, от которой плюралистическая метафизика полностью свободна.
В любой плюралистической метафизике проблемы, которые представляет зло, носят практический, а не спекулятивный характер. Не то, почему зло вообще должно существовать, а то, как мы можем уменьшить его фактическое количество, - это единственный вопрос, который нам нужно рассмотреть. "Бог" в религиозной жизни обычных людей-это имя не всего сущего, боже упаси, а только идеальной тенденции в вещах, в которую верят как в сверхчеловеческую личность, призывающую нас сотрудничать в его целях и которая способствует нашим, если они достойны. Он работает во внешней среде, имеет ограничения и имеет врагов. Когда Джон Милль говорит, что идея Божьего всемогущества должно быть дано, если Бога надо хранить как религиозный объект, он непременно должен был быть точно верно; но столь распространенной является лень монизм, который лениво бродит по области имени Бога, что все так просто и правдиво высказывание в целом трактуется как парадокс: Бог, было сказано, может не быть конечным. Я верю, что единственный Бог, достойный этого имени, должен будьте конечны, и я вернусь к этому вопросу в одной из последующих лекций. Если абсолют существует вдобавок—а гипотезу, несмотря на ее иррациональные особенности, все еще следует оставить открытой,—тогда абсолют-это только более широкое космическое целое, частью которого наш Бог является лишь самой идеальной частью и которое в более обычном человеческом смысле вряд ли можно назвать религиозной гипотезой вообще. "Космическая эмоция" - лучшее название для реакции, которую она может пробудить.
Обратите внимание, что все иррациональности и загадки, которые порождает абсолют и от которых конечный Бог остается свободным, обусловлены тем фактом, что абсолют не имеет ничего, абсолютно ничего, вне себя. Конечный Бог, которого я противопоставляю ему, возможно, имеет почти ничего вне себя; он, возможно, уже одержал победу и поглотил все, кроме мельчайшей части вселенной; но эта часть, какой бы малой она ни была, низводит его до статуса относительного существа, и в принципе вселенная спасена от всех иррациональностей, присущих абсолютизму. Единственной оставшейся иррациональностью была бы иррациональность, в которой обвиняют плюрализм как таковой, и об этом я надеюсь сказать несколько слов позже.
Я утомил вас столькими тонкостями этой лекции, что добавлю к своему обвинительному заключению только два других пункта.