Но тут Карло просунул в щель свою когтистую лапу.

Я немножко испугался, увидев, как далеко он может достать. Мне пришлось уворачиваться от кошачьих когтей. Карло понял, что так ему меня не схватить, и уселся возле щели. А через некоторое время он исчез.

Мой брат что-то крикнул мне, но я не разобрал его слов. Я подумал: «Сейчас ещё немножко подожду, а потом выскочу наружу». Чтобы справиться со страхом, я стал насвистывать песенку. Наконец я осмелился подойти к щели и выглянуть наружу. И тут заметил кошачью тень на земле. Карло залез на ветку бузины, нависавшую над сараем, и поджидал меня там.

В конце концов, пришёл дедушка и сказал:

— Карло, будь благоразумен и слезай с бузины. Если ты оттуда прыгнешь, то, чего доброго, сломаешь себе лапу. В нашем возрасте уже нельзя вытворять такие пируэты.

— Это мы ещё посмотрим, — злобно ответил Карло.

— Ну не злись ты на ребёнка. Это всего лишь глупая детская шалость, — успокаивал его дедушка.

— Это дело принципа, — фыркнул Карло. — Я не позволю ни одной мыши издеваться надо мной, и уж тем более — такому желторотику, как твой Бобромыш. — И кот остался на ветке.

Вот так и вышло, что я просидел в сарае до самого вечера, когда стало темно и холодно. Я думал, как было бы хорошо сейчас оказаться в тёплом подвале со своей семьёй и уплетать сыр, который мама и папа принесли от художника Крингеля.

Наконец во двор вышел старик Элерс и позвал: «Карло!»

Он увидел кота на бузине и крикнул: «Ах ты, глупый старичок, ты что тут делаешь? Небось забрался, а теперь спуститься не можешь?»

Старик Элерс снял Карло с ветки. Я видел, как кот поковылял в кухню, где стояла его миска с едой.

Едва Карло скрылся в доме, как я услышал у щели папин голос: «Выходи».

Папа привёл меня в подвал.

— Что это ещё за глупости? — сказал он. — Оставь в покое старого Карло, чтобы он оставил в покое нас, и все мы будем дальше жить в мире.