У ребенка воображение ярче и сильнее, чем у взрослого. Потому что мы, большие, живем слишком тускло.
Вспоминаю свое восприятие сказок в далеком детстве. Кино не надо. Все сам видел. Каждую мелочь. И даже слышал, как герои разговаривают.
Или еще: в памяти остался образ Бабая – заросшего черными волосами злого мужика, который ходит с мешком для непослушных деток.
Взрослый рассказывает про Деда Мороза и Снегурочку. Ему нравится, что ребенок верит. Умиляется от детской веры, улыбается: надо же, чистая детская душа – доверчивая и поэтому трогательная.
Иногда взрослый человек, мне кажется, эксплуатирует воображение маленького. Зачем?
Вчера в троллейбусе видел молодую маму с девочкой. Внезапно ребенок начал капризничать. Негативизм детский – все наоборот. Проводит пальчиком по стеклу – и в рот. Или нарочно откручивает руку у куклы.
Мать ругается, называет ее непослушной и злой, которую нужно оставить в троллейбусе. Ей, маме, такая дочка не нужна.
Подъехали к остановке. Мать встает и направляется к выходу. Сказала «пока-пока» и быстрым шагом пошла.
Девочка замерла на мгновение, затем на личике – животный страх. Иначе высказаться не могу. Боже! Как она бежала и кричала!
Мне кажется, что не только у меня у одного душа перевернулась – от жалости.
Для матери – воспитательный момент. Мол, непослушная дочка не нужна. Испугается – и исправится. А на деле?
Ребенок живет не в вымышленной ситуации, а в реальной. Представьте: кому-то из нас сказали, как мы омерзительны и ничтожны, что мы никому не нужны и что нас оставят где-нибудь на дороге. Это же умрешь – от тоски. Мы можем заболеть даже от элементарного хамства, когда – в глаза – плюнут.
А тут мама говорит, что уходит. Что непослушная девочка ей не нужна. И у ребенка ужас – реальный. Страх – реальный: остаться одной – в троллейбусе. Зачем мать это сделала?
Мне казалось, что такое редко встречается. Может, внимания не обращал.
На нашем бульваре – скамейки и скамейки. На одной молодые родители. С ними мальчик – годика четыре.
Точно такая же ситуация – как в троллейбусе. Ребенок расшалился, затем – капризы. Негативизм. Ему говорят, а он валится на грязный асфальт – и смотрит, какая реакция у родителей?
Они увещевали разными словами. Но бесполезно. Затем отец шлепнул. Ребенок, как говорится, гнет свою линию.
Тогда папа сказал, что в детском доме живет много ребятишек, у которых нет мамы и папы. И там можно выбрать хорошего послушного мальчика.
А его – нехорошего и капризного – они оставят на улице. Пусть один живет, как хочет. А тот – из детского дома – будет играть его игрушками и носить его штанишки.
Ребенок не реагирует. Тогда родители встали, пошли и спрятались за хлебным киоском. Мальчик оглянулся – никого нет. Крикнул маму - тишина.
И снова – этот детский ужас, страх и даже паника. Как он кричал! Бабушка незнакомая хотела взять его за ручку, чтобы за киоск отвести. Но это его еще больше напугало.
И тогда она крикнула его родителям, что они изверги. И я подумал, что – да, настоящие изверги. Потому что, повторяю, дитя не может жить в вымышленной ситуации. Для него все – реально.
Конечно, тяжело с малышней. Только вот, наверное, мы сами в чем-то виноваты. Что-то упустили, не предусмотрели и не предвидели.
Не поняли сами!
Нет ничего страшнее личика страдающего ребенка, которому не тоскливо – заметьте – а страшно до ужаса. Несчастное одинокое дитя.
И нет ничего прекраснее детского смеха и детской улыбки. Почему мы выбирает страдание, а не смех?
