Высокообразованные, космополитичные и часто очень богатые члены этой общины были потомками испанских и португальских евреев, кот

Высокообразованные, космополитичные и часто очень богатые члены этой общины были потомками испанских и португальских евреев, которые перебрались во Францию еще во времена испанской инквизиции. Многие из них, потеряв еврейские черты, не только не следовали вере отцов, но и во всем другом были уже совершенно не похожи на евреев. Потому-то их лидеры умоляли Робина, у которого, κέικ они знали, были хорошие связи с немцами, начать с оккупантами переговоры о том, чтобы исключить сефардских евреев из нацистского списка на депортацию и уничтожение. Хотя к тому времени Робин несколько сократил свои контакты с немецкими оккупационными властями, он все еще сохранял с ними неформальные связи. В частности, через русскую белую эмиграцию в Париже, со многими членами которой он был давно в дружеских отношениях. Именно через белоэмигрантов, назвав себя Жаком Уолтером, Робин установил контакт с людьми Эйхмана. Будучи опытным международным торговцем, он сообщил немцам, что эти «проклятые евреи» обладали большими суммами денег, и намекнул на легкую возможность для каждого из них «отрезать кусочек» от этих богатств за простой росчерк пера. Уверил, что никто в Берлине об этом не узнает.

Немцы поняли все намеки и клюнули на приманку, но прежде, чем согласились, устроили долгие торги с псевдофилософскими рассуждениями со ссылками на Канта и Гете и с бутылками коньяка на столе.

Наконец было решено, что за миллион долларов, положенных на секретный счет в швейцарском банке, немецкие оккупационные чиновники обуздают свои антисемитские чувства и сделают так, что все сефардские евреи во Франции будут считаться французами и получат обычные французские документы, в которых не окажется упоминаний об их еврейском происхождении.

Но потом вдруг кто-то проговорился. СД пронюхало о сделке, и переговоры резко оборвались. Однако к тому времени «майн либер гер Уолтер из Страсбурга» уже стал уважаемой персоной во влиятельных немецких кругах, в том числе и в СС, и считался человеком, с которым очень полезно познакомиться.

Он продолжал получать приглашения в лучшие дома представителей русской белой эмиграции, на встречах которой почетными гостями являлись высшие чины немецких оккупационных сил. На одном из таких приемов Робин завязал важное «оккупационное знакомство». Переходя от одной группы гостей к другой, он случайно вступил в разговор с плотным немцем среднего возраста в хорошо сшитом цивильном костюме. Гостя представили как «высокопоставленного представителя рейхсминистра Шпеера». Ничем не выказывая своего высокого положения, немец рассказал, что во Франции он совсем недавно и еще не вкусил развлечений оккупированного Парижа.

Узнав, что Робин живет во французской столице уже давно, немец стал интересоваться местами, где можно было бы хорошо поразвлечься. Со смехом он признал, что любит «хорошо провести время — когда есть что выпить и много симпатичных девочек». Робин быстро понял: это именно тот немец, который ему нужен, и поэтому тотчас предложил: «А почему бы не начать прямо сегодня? Я как раз свободен, давайте-ка поедем знакомиться с Парижем сразу же после этого вечера».