Ну зачем ты ноешься? Что о нас подумают? — Пусть думают как есть, — отрезал Луиг.

— Ну зачем ты ноешься? Что о нас подумают? — Пусть думают как есть, — отрезал Луиг. — Что мы нищие, отплатить нам нечем. — А мы и не хотели брать с вас денег, — сказала друидка, сразу помрачнев. Ей показалось, что именно их дроуские физиономии натолкнули гномов на мысли о корыстной подоплеке их спасения. Торговцы непонимающе переглянулись, Уголек вздохнул: — Успокойтесь. Мы вам раскопали, вы целы, все хорошо… Жаль, конечно, что товар пропал, и ящерку жаль, но живы остались, руки с ногами целые. Денег нам и правда не надо, а вот услуга… Вы в свою деревню теперь вернетесь? Мирим кивнул. — Тогда позвольте нам войти в нее с вами, — продолжил парень. — Нам надо в Моридиввер, а в деревне могут перепугаться, если мы просто так заявимся. Вы бы всех успокоили. Гномы непонимающе уставились на него, а затем Мирим кивнул: — Будь по-вашему. Только без ящерицы мы будем идти гораздо медленней вас. Нашим ходом к завтрашнему вечеру достигнем деревни. Ксаршей и Уголек помогли гномам откопать часть своих вещей и связать в узлы пожитки из седельных сумок на ящерице. Они двинулись дальше, сначала в неловком молчании, подогреваемом пугливыми взглядами гномов, но непосредственный тон полуэльфа быстро разговорил их, и к вечернему привалу они уже вовсю болтали между собой, деля скудные припасы. — А большая у вас деревня-то? — спросил Уголек. — Большая, — ответил Мирим, самый разговорчивый из трех, — да только с цитаделью дварфов не сравнится, конечно. Нас, шанатарских свирфнеблинов, не так уж и много, но в Моридиввере нас ценят за умелые руки. Давно уже живем бок о бок с дварфами, сами скоро дварфами станем. Но они хороший народ. С ними не в пример спокойней. Не так страшны ни банды, ни рейды дроу и всегда есть торговцы, даже с поверхности заходят. Только в последнее время все меньше… — Дороги оставляют желать лучшего, — усмехнулся парень. — Вон даже вас засыпало. Гном только хмыкнул на это замечание. — А кузницу за что отобрали? — спросил полуэльф. Парни загрустили. Помолчав немного, Мирим ответил: — Дела у нас шли из рук вон плохо. Кузница — семейный бизнес, кормила не одно поколение, да отец наш больше пил да тратил. Занял не у того, вот и отобрали, а потом и его земля прибрала. Остались от нашего семейного дела рожки да ножки. — Грустная история, — констатировал парень. — И у нас даже нет денег, чтобы с вами поделиться. — Да уж, вижу, — фыркнул Мирим, кивнув на потрепанную куртку Уголька. — Сами справимся. Гномы пусть не таки стойкие, как дварфы, зато гибкие. Мы что-нибудь придумаем. На следующее утро опять поднялся туман. Камни и мох покрылись водяными пленками. — Сколько мы уже в Подземье? Месяца два будет? — спросила Ксаршей Уголька. — Примерно. “Целая жизнь”, - подумала девушка, а вслух спросила: — А сколько нам ещё до Моридиввера?