Старые дома! Голова закружится от мысли: сколько в них разных поколений жило! Рождалось и помирало! Сколько радостей и горестей, счастья и разрушенных надежд!
А сейчас здесь живешь ты. Смотришь в окно, открываешь и закрываешь двери. В моей комнате светло-желтые обои. Чьи-то руки старательно их клеили. Где они, эти руки, сейчас? Или побелка на потолке, краска на подоконнике.
А еще косяк двери. Через белую краску проступают чернильные следы чьей-то ушедшей жизни: фиксировали рост ребенка. Можно увидеть 2006 год. Всего одна отметка.
С тех пор дверь никто не обновлял. И чей-то метр с кепкой проступает размытым синим цветом через старую краску.
Кому надо? Квартира сдается много лет. До меня жил водитель-таджик. Снимали двое молодых мужчин-сантехников. Приехали из области, устроились в частную фирму. Руководство оплачивало проживание.
Затем какое-то время в этих стенах обретала супружеская пара средних лет. Они работают в каком-то издательстве. Снимают жилье. Поживут некоторое время – и в другую квартиру переезжают. Меняют улицы и городские районы. Так, видимо, борются с однообразием.
Около года жил парень-студент. За комнату платили его родители. Примерно на три-четыре месяца здесь задержался молодой мужчина с бурным характером. Ему выпить нравилось. И в этом состоянии он демонстрировал чудеса храбрости.
Приходят жильцы и уходят. И старые стены помнят их временное пребывание.
Это было не всегда, конечно. Раньше – стабильная семейная жизнь. Свадьбы, рождения детей и похороны. Одно поколение плавно вытесняло другое.
Захотелось узнать об этом хоть что-нибудь. Разговорился со старой аборигенкой. Ей, наверное, под девяносто.
Дом построили сразу после войны. Тогда район стремительно рос. В нашей квартире поселился молодой специалист из Ленинграда. Его руководство завода пригласило. Выделило жилплощадь – трехкомнатную квартиру. Не поскупились!
Приехал с молодой женой – выпускницей Ленинградской консерватории. Зажили славно. На заводе мужчине платили хорошие деньги, а жена не работала.
С Уралмаша доехать до центра города в те времена было немыслимо. Ходил один трамвай. Троллейбусов и метро не было.
Приходилось долго ждать на остановке, а затем ехать в скрипучем вагоне час. Или даже больше. Особенно тяжело зимой. В те времена морозы были трескучими, не то, что сейчас. И молодой музыкантше кататься в центр на работу казалось немыслимым.
Она затосковала. Невзлюбила «грязный и неухоженный Свердловск». Даже возненавидела. Страдала по Ленинградским проспектам.
Неудовольствие постепенно распространилось на мужа, который притащил ее в провинцию. Начались ссоры.
У дамы в Ленинграде был хороший знакомый. Назовем его «первой любовью». И она забросала его письмами: увези да увези.
В конце концов, он приехал. Они как-то тайно встретились. И укатили в Ленинград. А молодой специалист остался на заводе. Квартира ему понравилась, не то, что коммуналка в Ленинграде.
Успокоился. Женился на уралочке. Появилась семья.
Здесь выросли его дети. Затем дети детей. Семья стала, как бы это выразиться, вымирать. От поколения к поколению. Сначала было по два-три ребенка. Затем по одному. И, наконец, ни одного.
И вот квартирой овладели какие-то дальние родственники забытого ныне бывшего ленинградца. И комнаты сегодня сдаются в наем.
Молодой специалист сбежал из «коммунального рая» города на Неве. Думал ли он, что в его замечательной квартире тоже "расцветет" коммуналка? В далеком XXI веке? А тогда казалось, что жизнь будет улучшаться из года в года. И наступит рай на земле. Филиал рая.
Ирония истории, ирония судьбы. От чего ушли, к тому и пришли.
И вот в этих старых стенах кипит иная жизнь. Может, вовсе не кипит, а теплится?