Кляня себя почем свет стоит за предательски срывающийся голос, Ксаршей всерьез испугалась

Кляня себя почем свет стоит за предательски срывающийся голос, Ксаршей всерьез испугалась, что из-за этого магия может не сработать, но под извивающимся от боли телом чудовища бойко вспыхнул костер. Языки пламени лизнули брюхо падальщика и заставили его ошалело метаться. Кажется, он в упор не видел стоящего во весь рост полуэльфа. — Ке-ам! — громко и четко крикнул Уголек, в воздухе пронеслась стремительная волна магии. Словно споря с ней в скорости, с тетивы полуэльфа сорвались еще две стрелы, метко и кучно ложась между сегментами головы и груди создания. Ксаршей оставалось только поражаться его сноровке. Падальщик снова дернулся от боли, и самообладание покинуло друидку. Она отступила на несколько шагов от укрытия, чтобы оказаться подальше от беснующегося монстра. Было очевидно, что полуэльф и без посторонней помощи справится с ним. Вдруг хищник, настороженно шевельнув усиками, во всю сороконожью прыть ломонулся в сторону Ксаршей. Миг, и эльфийку обдало волной трупного смрада прямо с блестящих от крови жвал, яростно распахнувшихся прямо перед ее лицом. От ужаса друидка так и застыла на месте не в силах ни бежать, ни сражаться, только смотреть в отражение собственного перекошенного от страха лица в огромных глазах напротив. — Бездна! Сссшух! — свист стали, хруст, лезвие со всего размаху вошло между щитками падальщика, разрубая торчащие оттуда стрелы. Эльфийку окатило чем-то холодным и вязким, и это заставило ее очнуться. Уголек…Чудище, скрипя, дернуло головой в его сторону, и покрытые кровью жвала сомкнулись на запястье сжимающей саблю руки. “Откусит!” — мелькнуло в голове девушки, и она с ужасом закрыло лицо руками. До нее донесся болезненный вскрик парня, мокрый треск отсекаемой плоти и глухой удар о землю. Открыв глаза, друидка увидела дергающегося в последних конвульсиях падальщика, а рядом — его отсеченную голову, все еще шевелящую усами. Келафейн, тяжело дыша, держался за правую руку. Осознав, что все позади, Ксаршей совладала с ужасом. — Позволь, осмотрю твою рану, — сказала она, подойдя к парню. Тот, кривясь от боли, протянул ей правую руку. Эльфийка облегченно вздохнула — рваная рана, но кисть на месте, да и сухожилия чудом не задело. — Повезло, что не усиком, — кисло улыбнулся полуэльф. — У него в усах ядовитые железы. Эх… знал бы, сказал бы вам дожидаться в проходе… Почувствовав жгучий стыд на свою трусость, Ксаршей поспешила спрятать глаза, и, увидев это, парень воскликнул: — Нет, вы хорошо справились! Просто он мог вас серьезно ранить! “А ранил тебя”, - подумала эльфийка, досадливо прикусив губу, но быстро справившись с накатившим стыдом, занялась тем, что у нее всегда выходило лучше всего. Осмотрев влажную рану, эльфийка мудро решила воспользоваться магией. Жвала монстра минуту назад терзали истлевший труп, а, значит, занесли грязь. Остаться без правой руки в таком месте равносильно самоубийству. Ксаршей открыла ладонь и тихо зашептала в нее, уговаривая саму природу откликнуться на ее просьбу. В руке появилась горсть сочных ягод, и, судя по тому, как быстро и охотно Уголек смел их, они не нуждались в представлении.