Темнота обняла Ксаршей, словно родную дочь, и на мгновение ее глаза ослепли.

Темнота обняла Ксаршей, словно родную дочь, и на мгновение ее глаза ослепли. Только теплая рука Келафейна, сжимающая ладонь, развеивала суеверные страхи, вселяла уверенность и дарила хрупкое чувство защищенности. Несколько шагов, и девушка вновь различила детали окружающего подземелья: стены с выщерблинами, крупные и мелкие обломки поперек тропы и невысокий потолок, ощерившийся острыми сосульками. Мир наполнился тусклыми серыми красками, запахом камня и тишиной. Уголек ступал так бесшумно, что девушка слышала только шелест собственных шагов. Темнота до того размывала его силуэт, что он стал почти невидимым для глаза, и если бы не эта теплая ладонь и твердая уверенность, что парень идет на полкопуса впереди, эльфийка ни за что не разглядела бы его. Какая-то странная магия? — Не беспокойтесь, — словно прочитав ее мысли, отозвался полуэльф, — мы не будем спускаться глубоко. Пройдем по верхнему Подземью. Там безопасней, хотя и есть свои особенности. Эту дорогу я хорошо знаю… Сейчас я отпущу вас, и вы очень тихо постоите здесь, пока я не вернусь, хорошо? Ксаршей хотелось прошептать: “Нет, не уходи” — и сжать его ладонь покрепче, но она заставила себя выпустить ее. Тишина вокруг придавила эльфийку, словно гранитной плитой, и некоторое время девушка боялась даже дышать полной грудью, чтобы не издать лишнего шума, а когда теплые пальцы вновь коснулись руки, непроизвольно отшатнулась. — Это я, — шепнул Уголек, и в его голосе послышалась улыбка. — Вы скоро привыкнете. Они двинулись дальше по тропе, и со временем эльфийка удостоверилась в правдивости его слов. Глаз поднаторел, и Келафейн перестал быть невидимкой, хотя все еще напоминал стелющуюся по земле тень. Время от времени он уходил вперед по коридору, чтобы разведать путь, и совсем скоро Ксаршей окрепла настолько, что уже не нуждалась в поводыре. Петляя, проход спускался все ниже и ниже, запахи и звуки поверхности остались далеко позади. Ксаршей вертела головой, пытаясь найти привычные глазу ориентиры, но заметила только, что тропа постепенно становится шире, а потолок — выше. Временами бросалась в глаза неестественная гладкость стен в некоторых проходах. Впереди показался тусклый призрачный свет, и эльфийка непроизвольно напряглась, но Уголек шел вперед, не выказывая никаких признаков беспокойства. Ксаршей увидела участок стены, покрытый светящимся мхом. “Чудеса”, - подумала она. Холодное мерцание сразу выхватило из темноты силуэт Уголька, блеснули металлические клепки на его черной кожаной куртке и полированное дерево лука. — Отдохнем немного, — сказал парень, устраиваясь под этим живым фонарем. Друидка охотно согласилась и, подстелив плащ, села на колени рядом с проводником. Искоса наблюдая, как тот разворачивает тряпицу с какой-то едой, она с улыбкой отметила, что Келафейн туго стянул волосы на затылке, как часто делала Нари, когда стряпала, отчего с этого ракурса был очень похож на нее. Как легко можно было обмануться и принять его за дроу, несмотря на вороные волосы, если не знать, куда смотреть. На щеках и подбородке проглядывалась легкая небритость, эльфам совсем не свойственная.