Он и правда был весь черненький словно печная гарь, а глаза большие и вишневые, совсем как матери.

Он и правда был весь черненький словно печная гарь, а глаза большие и вишневые, совсем как матери. Мальчик рос очень внимательным и любознательным, больше всего любил гулять по лесу вместе с Ксаршей, читать следы, распознавать птиц по голосам, наблюдать за жизнью зверей и насекомых. Это ему нравилось куда больше материнских наставлений, каким должен быть настоящий мужчина, если ему посчастливилось родиться темным эльфом. — Он должен быть красивым, опрятным, послушным и обходительным! — разорялась Нари каждый раз, когда чумазый сорванец возвращался домой, набив полные карманы жуками и слизняками. — А ты как маленькое лесное чудище! Лучше б взял пример с отца. Ригель на это предпочитал помалкивать. Характер у Нари был стальной, властный, словно у царицы, так что даже здоровенный мужик трепетал от ее недовольства. Они прожили так несколько лет, наслаждаясь нехитрым семейным счастьем, пока однажды боли Ригеля не стали настолько нестерпимыми, и их не смогли унять ни травы, ни магия. — Видимо, пора, — вздохнул он. — Пришло время уйти. Он вытащил старую потрепанную карту, развернул и пробежал глазами по красными пометкам. — Корниат сказал, что если однажды боль невозможно будет унять, мне нужно отправиться к нему. Не знаю, как это мне поможет, но он всегда оказывался прав. После непродолжительных сборов семейство Эверхатов покинуло домик в чаще и отправилось в путь. Спустя неделю с помощью магии они связались с друидкой и сказали, что благополучно дошли до места. Ксаршей не слышала их голоса, только слова расцветали в ее голове, словно подснежники, но даже такое общение было для нее ценным. Ригелю стало значительно лучше, но по какой-то причине хорошо ему было только около поместья, им пришлось остаться там навсегда. Раз в одну-две недели они связывались с ней, делились новостями и справлялись о ее делах. Годы летели незаметно. У них родилась дочь. Нари назвала ее Талнисс, а Ригель — Черничкой. У него была теория, что безобидные имена позволили бы людям добрей отнестись к его детям, и Нари была с ним не согласна. Однажды они не вышли на связь в условленное время. Иногда такое случалось, Ксаршей не сильно переживала, но когда минула неделя, на душе заскребли кошки. За неделей пошла вторая, полная мертвого молчания. Так пролетел месяц…. и вот теперь Келафейн здесь, примятый мохнатой лапой. Как такое возможно? Неужели прошло столько лет? Почему он обращается к ней так официально? Она отступила, возвращая человеческий облик: — Здравствуй, Уголек… Пружинисто поднявшись на ноги, парень отвесил почтительный поклон: — Очень рад видеть вас. Не надеялся встретить так скоро, эти земли так обширны… Полуэльф наклонился поднять колчан и собрал рассыпавшиеся по земле стрелы. — Случилась беда. Сестра пропала. Исчезла из усадьбы. Этот волшебник, папин друг, говорит, что не может обнаружить ее местонахождение, а отец… он слег. Мать разрывается между его постелью и желанием броситься на поиски Талнисс. Она строго запретила мне всякое самоуправство и тем более тревожить вас, но позабыла, что я давно уже не дитя, а отцу без нее никак. Я в свою очередь прошу помощи у вас… Он сказал это эмоционально, на одном дыхании, а потом словно спохватился: — Но я пойму, если откажете.