Очень модная песня была.
А у Люськи в это время во дворе было два поклонника пубертатного периода - Димка Циферов и Сашка Оболдуев.
Они вставали под Люськиными окнами и орали дурниной на весь двор:
- Девочка мояаааа синеглаааазаяя...
Тогда Люська быстро заплетала косу, влетала на ходу в сандали и выпархивала во двор, на качели.
Стоя по обе стороны от качелей, юные певцы голосили во все горло про брови в разлет и ветренную челку, раскачивая Люську до ветки тополя так, что сандали слетали с босых пяток в песок.
Это было счастье. Чистое, теплое, щемящее.
Потом вдруг, как-то совсем неожиданно, Люськины кавалеры повзрослели.
Сашка в ПТУ поступил, а Димка так вообще женился.
И осталась Люська в своем детстве одна.
Сама себя на качелях качала и сама себе про девочку пела.
Прошло много лет.
Больше никто и никогда не называл Люську "девочка моя", хотя она на это всем недвусмысленно намекала.
Однажды одному ухажеру прямо заявила: "называй меня так".
А он губки поджал и говорит: " какая ж ты в 30 лет девочка? Остепениться пора".
Посмотрела на него Люся, крестик на нем мысленно поставила, а вслух ему ответила:
- Дурак ты, Вася. Бабками не становятся - бабками рождаются.
А девчонки - они до глубокой старости - девчонки. И брови в разлет. И ветренные челки.
