Белая Женщина приехала после этих событий. Она остановилась в одном из пустых домов, куда выстроилась очередь. Я и не представляла, что в деревне столько людей. Мы сидели на гусиной траве, сакральным шепотом переговаривались о болезнях, о стоимости лечения. Те, кто уже посетил Белую Женщину, ничего толком не рассказывали. Мама оставила меня в пустой передней комнате и прошла в приемную. Они разговаривали тихо, не давая возможности разобрать, о чем идет речь. Мама скоро вышла, и только тогда я поняла, что являлась основной причиной нашего прихода.
- Войди и посиди с ней.
- Без разницы, - согласилась я и равнодушно последовала в полутемную комнату с задернутыми шторами.
На голые ноги мне бросились блохи, и я пыталась отогнать тварей. Женщина сидела на ковре, излучая свет, и указала бледной рукой перед собой. Завернутая в одеяние, напоминающее саван, она напоминала мумию. Да, молодая и миловидная, она сохраняла каменное лицо, отчего казалась свежей покойницей с открытыми глазами. Даже губами почти не шевелила, выпуская ровный голос. Я размышляла, зачем здесь оказалась, если ничем никогда не болела. Анализировала взгляд матери, в последнее время превратившийся в скользящее, нечаянное прикосновение. Или ее взгляд и раньше не задерживался на мне? На других она смотрела уверенно и прямо.
- Если останешься, он упадет в колодец. Выживет, но ты ведь на этом не успокоишься?
Я никому не желала зла, хотя в глубине души осознавала, что трогать меня нельзя – сорвусь.
- Чтобы держать себя в руках, меньше думай. Умение материализовывать мысли надо контролировать. Я ведь вижу, ты не злая девочка.
Вместо нормального диалога я все еще отгоняла блох и жмурилась от белого. Ненавистного и ослепляющего!
Женщина поднялась, согрела ложку над газовой горелкой и обошла меня. Внезапно я оказалась под белой накидкой.
- Не сбрасывай! – резко приказали сверху. Что-то зашипело, как шкварки на сковороде. – Хорошо, что боишься, сейчас посмотрим…
Это быстро кончилось. С меня сбросили накидку, и я увидела в кувшине с водой металлические брызги и свернутый комок побольше. Женщина опрокинула все на марлю, не смущаясь пролитой воды.
- Собачья морда? Сжатый кулак? Насилие? – вопросительно шептала она, рассматривая причудливые загогулины. – Не вижу, не вижу я… - она подняла голову, смерила тяжелым взглядом, от которого я ощущала себя ненормальной. – Слушай, необъяснимое существо. Если разгадаешь, что здесь изображено, узнаешь свой главный страх.
- Ничего я не боюсь!
- Глупая! От этого зависит твоя жизнь, возможно, от этого она и прервется. Если ты и не испытываешь этого чувства, оно все равно тебя настигнет.
У нее проявился пугающий акцент, она начала вымучивать слова
- Слушай, я – в пятом поколении, в моих словах треть лжи, доля ошибок и только одна доля истины. Ты – другое дело, если твоя мать не лжет. Нужно найти учителя, он поймет, кто ты есть, дитя.
Когда я вышла в переднюю и сказала маме, что уезжаю, она кивнула с облегчением и выдохнула, как, наверно, делают узники, оказавшись на свободе. Потом отскочила и торопливо попросила убрать в карман марлевый сверток, полученный от Белой Женщины. Главный страх, вылитый из олова, пока выглядел бессмысленной загогулиной. Или я боялась чего-то по-настоящему ужасного.
