Итак, одним погожим июньским утром 1989 года я, вместе со своим сослуживцем по учебке, переступил порог моей новой армейской части. Сразу бросилось в глаза, что никто из солдат не ходит строевым шагом, честь сержантам тоже никто не отдавал. Немного позже я понял, что жить по уставу в летной части нельзя, вся служба была посвящена обслуживанию самолетов. Ты мог находиться на аэродроме в любое время суток, поэтому распорядок дня рушился, так что уставом здесь и не пахло. Надо заметить, что данная часть была пересылкой для солдат. Отсюда их распределяли по другим частям армии, а армия у нас была ракетных войск стратегического назначения (РВСН), ракеты наши назывались в народе "Сатана", они несли ядерные боеголовки и размещались в подземных шахтах. А эскадрилья транспортной авиации, в которой я служил, была при штабе этой армии.
Через несколько часов после того, как я оказался в части, всех прибывших в этот день солдат собрали в штабе. Перед нами выступил майор средних лет, как я узнал позже, он был инженером аэродрома, командиром механиков. Он сказал, что у них в части освободилось два места и предложил двум солдатам остаться служить у них. В зале повисла тишина, никто не проявил желания остаться. Тогда майор начал описывать службу в части, он говорил о том, что у солдат есть возможность даже ловить рыбу по воскресеньям, тут я не утерпел, ведь рыбалка была моим любимым занятием на гражданке и поднял руку, мой товарищ по учебке последовал за мной. Так и определилась моя дальнейшая судьба.
Теперь расскажу немного о части. В нашей части служило примерно сто офицеров и прапорщиков, и десять солдат. Порой, во время дальнейшей службы, складывалось впечатление, что солдаты здесь совсем не нужны. Основную часть офицеров и прапорщиков составляли авиационные механики, меньшую часть летчики. Летчики не несли за солдат никакой ответственности, поэтому между ними и нами складывались панибратские отношения. Обращались к ним мы не по званиям, а по именам- дядя Витя, дядя Петя, за то, чтобы отдавать честь не шло даже и речи. Честь отдавалась только командиру части, его заму и начальнику штаба. Со всеми остальными офицерами и прапорщиками солдаты здоровались за руку.
Ну вернёмся к текущим событиям. В этот же день старослужащие солдаты объяснили нам, как будет протекать наша жизнь в казарме: до года службы мы должны были ложиться по отбою и вставать по подъему, в самоходы ходить тоже до года было нельзя. Самоходы - это самовольные прогулки за территорией части, совершались обычно в ночное время, но некоторые умудрялись ходить даже днём. Ещё мы должны были убирать прилегающую территорию, закреплённую за нашей частью, и наводить порядок в казарме, ну и иногда выполнять мелкие поручения дедушек , принеси - подай. Вот в этом выражалась дедовщина в нашей части.
В первый день нашей службы деды повели нас на аэродром, показать место, где будет походить большая часть нашей службы. На аэродроме стояло несколько самолётов Ан 24 и Ан 26, на них нам предстояло служить. Сразу бросилась в глаза группа солдат, которая выскочила из одного из самолётов, в руках одного из них была трехлитровая банка с жидкостью. Мы спросили, что это было, на что нам было пояснено, что это ребята из роты обслуживания сливали технический спирт с противообледенительной системы самолёта. У меня аж челюсть отвисла от удивления, в учебке даже представить себе такое было невозможно. Ещё помню, как лёг по отбою первый раз спать в казарме. Примерно через пол часа мимо моей кровати пробежал табун солдат, одетых в старые спортивные костюмы и обутых в кеды. Я догадался, что это деды из соседней части, они жили с нами в одной казарме, отправились в очередной самоход.
На следующее утро я и мой товарищ по учебке пошли на аэродром в группу авиационных механиков, которая называлась группа авиационного оборудования. И тут выяснилось, что кто-то у них, что-то напутал, и им нужно не два человека, а один. Этим солдатом оказался не я, а мне было предложено отправляться в казарму, решение по мне должны были принять позднее. Дни проходили за днями, до меня никому не было никакого дела. Я буквально скитался по части, стараясь меньше попадаться на глаза начальству. В таком режиме прошло около трёх недель. Моим любимым занятием за это время стало лежание в высокой траве. Территория части была очень большой, она включала в себя аэродром, и вот, где-то между аэродромов и казармой, в стороне от проложенных дорожек, была поляна высокой травы, здесь я и обосновался, я ложился спиной в траву и думал, думал, думал. Можете теперь представить какой бардак был в нашей части, в которой почти месяц шлялся не пристроенный солдат.
Но скоро моя судьба определилась. Рассказ об этом будет в следующей статье.
