- Дана, гляди, глаза блестят! Видела? Нет, ты видела?
Веснушка подлил воды в нору. Неподалеку находился запасной выход, заваленный камнями. Тарантул мог выбраться только с одной стороны, где мы его и поджидали. После очередной волны насекомое не выдержало и выбежало наружу. Мохнатая многоножка с детенышами на спине, отвратительная, но слишком крошечная, чтобы защититься. Веснушка ловко захватил ее в горлышко бутылки, резко перевернул, и тарантул стукнулся о дно.
- Аррр! – прорычал мальчик, а остальные принялись скакать вокруг. Наплясавшись, Тимур закрутил крышку и бросил бутылку в сваленную неподалеку кучу остальных. Славная охота завершилась, июльское солнце поднялось на пик и нещадно обжигало голые спины. Степь давно выгорела, кажется, она и не успела в том году побыть зеленой. Только свежая полоска вечно высыхающей реки еле оживляла пейзаж.
- Кто первый с берега в воду? – на бегу закричал Блэк.
Я не отставала. Мальчишки научили меня плавать брасом, прыгать вниз головой с берега, кувыркаться в воде, лазать по турникам. Это забавней, чем искать на помойках старую посуду и играть в домик с девочками. По правде, в мой домик они больше не приходили, после того случая, когда я подсунула дождевых червей в земляной тортик, украшенный ромашками.
На финишной прямой пришлось притормозить и отвернуться: мальчишки сбрасывали шорты и трусы, неминуемая плата за дружбу с ними – не нарушать мужских законов.
Крузо хозяйничал у костра, слегка пахло рыбой. Я присела рядом, собрала в стопку пустые раковины и посыпала солью жареные ракушки.
- Зря, я соленые не люблю, - буркнул он. На самом деле не любил, когда оспаривали его умение готовить.
Окунувшись, пришли обедать остальные. Мы передавали друг другу теплую газировку, пачку раскрошенных чипсов и по очереди надевали солнечные очки. Они принадлежали Крузо, но он не жадничал.
Все проходило хорошо до тех пор, пока Тимур ни с того ни с сего заявил:
- Говорят, Каринка раздевается для Белогородцевых.
Веснушка мельком глянул в мою сторону. Я опасалась этого момента. До этого удавалось быть одной из них, неким бесполым существом, на которое мальчики никогда не посягнут. Видимо, они захотели взять пример со старшей компании. Одна девушка дружила с братьями, и в деревне давно ходили сплетни о нездоровом характере их отношений.
- А мы с Даной делали это, - промямлил Веснушка. Трусливо, с мерзким, насколько возможно у двенадцатилетнего ребенка, смехом. Стояла жара под сорок, а моя кровь леденела и постепенно остужала тело. Уже добралась до сердца, и я поджидала, пока остынет голова. И вспоминала о влюбленности Веснушки в Крапивницу, симпатичную, но вредную девочку. С ней невозможно разговаривать – не верила ни единому слову, такая уж манера.
- Неправда.
- Делали? Делали? – спрашивали мальчишки. Я считала бутылки, оставленные на лугу. Девять бутылок, девять взрослых тарантулов и с полсотни детенышей на спинах у самок. Много.
- Нет!
- Делали, на тележке! Твои родители застукали и ругались!
Что общего у любви и одиночества? А оно, нечто общее, существует. Кажется, я всегда испытывала любовь, сколько себя помнила. И не могла определиться, куда ее деть. С другими чувствами проще, адресат всегда найдется.
Мы поднялись с мест, и я видела, как ложь, подобно вирусу, поражает остальных. Мальчишки прекрасно знали, что Веснушка врет, но вот и у них заблестели глаза, улыбки исказились в кривые оскалы.
Девять пластиковых бутылок из-под газировки, летом прямо невозможно утолить жажду.
- Ты врешь, - сказала я спокойно, но встретила в лицах обратное утверждение.
- Ты просила никому не рассказывать, - издевался Веснушка.
Они ведь знали, что я чужая, и вместо инстинкта самосохранения сработал азарт: позволили быть с ними до тех пор, пока им не наскучит. Как тарантулу в бутылке, которого потом заставят драться с остальными, а если он не сможет, проткнут камышом. Теперь я жалела, что помогала им мириться после драк, лечила ожоги и порезы, выслушивала жалобы. Эта река – мое место, я приходила каждый день и поделилась с ними, а они не поняли. В деревне считалось, что река высохла, все забыли о небольшой запруде и лягушатнике. Наш дом, единственный, стоял на берегу, я хорошо знала эти места. Мальчишки забыли, что не они позволяли мне быть с ними, а я разрешила остаться рядом.
Они взялись непонятно откуда, огромные, шуршащие и шипящие, или показалось от жары? Десятки тарантулов набросились на Веснушку, забегали по обгорелому на солнце телу, и, судя по резким вскрикам и стонам, кусали. Сначала он прыгал на месте, размахивая руками, как горящие люди в фильмах. Остальные кричали вокруг. Потом Веснушка побежал к воде.
С тех пор мы не играли вместе. Мальчишки больше не смели врать обо мне.
